В коридоре перед дверьми зала с приемной комиссией толпа, несмотря на то, что все расписаны по группам, должны приходить в разное время, чтобы избежать столпотворения.
И всё же, когда я отыскал нужный мне зал, коридор тоже забит нервничающими абитуриентами. Прошёл слушок, что экзамен по Закону Божьему принимают сразу трое священников, все в высоких чинах, режут безбожно, за любую ошибку отчисляют, редко кого допускают на следующий экзамен по военному делу, что для всех значительно легче.
Когда очередь дошла до меня, я вошёл в зал торопливым шагом, нервы натянуты, как струны на гитаре, только играть буду не я, сердце колотится, а при взгляде на экзаменаторов холодок пробежал по всему телу.
Два пресвитера и один архиерей, причем не из белого духовенства, все три из чёрного, те куда строже ввиду образа жизни самого монашества.
Ещё в коридоре насмотрелся, как из зала выходят один за другим понурые соискатели места в Академии, у одного даже глаза на мокром месте. Сердце болезненно сжалось, здесь мне не там, знание Библии куда важнее знаний механики и преобразования энергии пара в кинетику.
Все трое подняли на меня равнодушные взгляды, архиерей буркнул:
— Ну хоть этот не разряженная ворона в павлиньих перьях…
— Скромность, — поддакнул один из пресвитеров, — достоинство христианина.
Архиерей вздохнул, сказал требовательно:
— Отрок, назови двенадцать апостолов Христа.
— Андрей, — начал я перечислять, — Пётр, Иоанн, Иаков, Филипп, Варфоломей, Иуда, Матфей, Фома, Иаков, Симон, Иуда!
Пресвитеры покивали, готовые перейти к другому вопросу, я не уверен, что они даже слушали, им достаточно уверенного голоса, но архиерей нахмурился.
— Погодите, юноша, — произнес он недовольным голосом, — что-то вы дважды посчитали Иуду.
Пресвитеры воззрились на меня с неудовольствием, как на не оправдавшего их надежды подремать в уютных креслах, я поклонился всем троим и ответил почтительно:
— А их и было двое. Иуда вообще-то распространённое имя, как у нас Иван или Василий. Первый в списке апостолов Иуда Фаддей, сын Алфея, он же Иуда Иаковлев или Леввей, брат Апостола Иакова Алфеева, а второй как раз Иуда Искариот, гад, либерал и агент вражеского влияния. Как раз случай, когда хорошего человека забыли, а плохого знает весь мир! Как и Герострата вон, что сжег храм Артемиды Эфесской, все знают, а кто построил тот храм, давно забыли.
Пресвитеры переглянулись, вот оно как, кто бы подумал, и снова задремали, архиерей посмотрел с удивлением.
— Вопросов, — произнес он замедленно, — у меня лично больше нет. Знание Святого Писания на… на уровне. И вообще стремление к знаниям похвально. Как вы, святые отцы?