На другой день с утра отправился в магазин зельеваров, закупил три тигля, большой перегонный куб и два маленьких, необходимую посуду, отвез в снимаемый домик, захватив Ивана, пусть помогает с мебелью, а то и сесть не на что.

Оправив Ивана в продуктовую лавку, дешевле будет питаться здесь, чем в гостинице, я торопливо принялся за работу, руки уже чешутся от нетерпения.

Здесь мне не там. На кухне с кастрюлями, половником, большой двурогой вилкой и тем, что я прикупил, можно сварить нечто поэлегантнее, чем в лесу в поставленном на костер котелке.

Когда Иван, нагруженный покупками, открыл дверь, то отшатнулся ещё на пороге, в лицо шибанули мощные ароматы кипящих эссенций.

Я приветливо помахал половником.

— Заходи, подопытным будешь, а то мышек жалко…

Он вошёл, плотно прикрыл за собой дверь, вытянул шею.

— Что-то боязно… будто к бабе Яге попал.

— Животных беречь надо, — сказал я строго. — надзоры замучают, а человек что, он император природы, ему всю ответственность и нести на своем горбу.

Он вздохнул.

— Верно, но мало кто так делает. Что… для Василия Игнатьевича?

— Не только, — сказал я. — у нас будут всякие снадобья. Обезболивающие, обеззараживающие, убивающие аппетит…

Он изумился:

— А это зачем?

— Чтоб худеть, — объяснил я авторитетно. — Понятно, Россия ещё не наелась, голодные годы чаще, чем урожайные, но богатые всё равно жрут от пуза!.. Вон Крылов какой толстый был, целое стадо свиней! Даже толще, чем Гёте! Не видел?.. Я тоже, но читал как-то…

Он с уважением посмотрел на перегонный куб, где кипит и пенится зелье зеленого цвета.

— У вас очень могуче-сильные отвары, ваше благородие… Заработать будет можно.

— А ещё подстёгивающие заживление ран, — сказал я, — а напоследок ещё и поднимающие мужскую силу…

Он охнул.

— Ну, это с руками оторвут!

— А ещё, — сказал я, не отрываясь от работы, — сбегай узнай, как здесь работает почта. И за сколько дней дойдет до нашего имения Вадбольских.

Он насторожился, остановился так резко, словно ударился о невидимую стену.

— Ваша милость, хотите весточку послать?

— Посылку, — пояснил я. — Даже не бандероль, а посылку. Узнай, повезут до имения или только до ближайшей к ним почты.

Он кивнул.

— Сейчас схожу, всё разузнаю. Какого размера и веса посылка?

Я окинул взглядом колбы с раствором и бак для перегонки, сказал с неохотой:

— В бутылку не уложусь, придется в бутыль. Литра на три. Хочу, чтобы наверняка. Пусть и Пелагея Осиповна подлечится. Завтра всё будет готово.

Он тоже посмотрел оценивающе на стол, покачал головой.

— Больно вы доверчивый, барин. Не знаете жизни! Как ни укутывай бутыль, обязательно разобьют по дороге. Я поищу по магазинам что-нить покрепче. Из меди, а то и вовсе железное. Ну, как получится.