Но я не приручен и никогда не буду жить по их правилам.

Двери за нашими спинами захлопнулись. Мы оказались на окраине города, за Стеной. Без денег, без вещей, без всего. У меня были только два раба.

Один — радовался так, что едва не прыгал на месте. Другой — стоял, мрачен и хмур, как тень скалистого отрога.

— Слушай, Эльдорн, — воскликнул Рувен, — на что тебе этот горец? Он упрямый, как ишак степняков, и злобен, как старый звероглаз. Давай продадим его и устроим знатную попойку в трактире! В лучшем трактире города, я знаю такой! Жареная грудинка в чесноке, печеный картофель с подливкой из фазана, два кувшина доброго эля и пара девиц… тех хмельных чаровниц, что продают ласку. Их губы творят чудеса, Эльдорн! Ты когда-нибудь пробовал знойную валессарийку или пылкую степнячку? И не смотри, что у степнячек короткие ноги, в любовных утехах ценятся совсем другие места. Ха!

Старик мечтательно причмокнул. Глаза его загорелись.

— Возьмём пару чаровниц, — продолжал он, — а потом снимем лучшие комнаты с горячей лоханью. И пусть девицы нас намыливают. Будем чистенькие и счастливые. Как тебе мой план, Эльдорн? Свобода! Ура! Пошли на невольничий рынок пока день. Продадим этого гнусного драгорца!

Я смотрел на Рувена и слушал его болтовню. И понимал: жизнь теперь начинается заново.

Скальд стоял со сцепленными за спиной руками и молчал, опустив голову на грудь. Ни одного слова, ни одной звука от него, только тяжёлое сопение, как у быка на привязи перед забоем.

— Заманчивое предложение, — сказал я Рувену, — но продавать мы никого не будем.

— А, понимаю, хочешь отомстить, — хохотнул старик. — Твой раб, твоё право. Забей его камнями, если хочешь, хотя, по-моему, это пустая трата денег, ведь за него можно выручить приличную сумму. Эльдорн, да на эти деньги мы бы не одну ночь могли кутить…

— Рувен, — вздохнул я, — всё бы тебе кутить. Ты же не юный отрок уже. И моложавости в тебе нет ни на полпальца.

— Эх, Эльдорн, знал бы ты меня в молодости, — мечтательно проговорил он. — Такого ловеласа, как Рувен из Вельграда, не сыскать было во всей столице… Эй! Что ты делаешь?.. Глазам не верю! Он же нападёт на нас! Зачем снимаешь оковы с драгорца?

А я в это время уже расстёгивал замок на руках Скальда. Звяк — и цепи упали на землю.

Горец теперь стоял, потирая запястья, смотрел на меня вопросительно, вытаращенными глазами. Недоумение читалось в глазах: он не понимал, что теперь делать, то ли бежать, то ли вцепиться мне в горло. Он молча стоял и ждал, что я скажу. Ярость в нём погасла, сменившись растерянностью — такого гордый силач от меня никак не ожидал.