— Я никого не бросал, — пробубнил я с набитым ртом. — Чтобы бросить, сначала нужно заиметь.

— Это ты так рассуждаешь, — покачал головой старик… — А женщины думают иначе!

* * *

— Отец, — недовольно проговорила принцесса Мариэль, когда император вошёл в её покои. — Сколько меня ещё будут держать здесь? Скажи.

— Доченька… — участливо произнёс Лестер. — Пойми свою мать. Она желает тебе добра. Пока идет подготовка к свадьбе, ты должна находиться здесь.

— Желает добра? И ты туда же, — брови Мариэль взлетели вверх. — Выдать меня замуж за нелюбимого человека? Верно ли это добро? Я не люблю его, отец…

— Ой, что такое любовь… Ты так юна, что ты о ней знаешь? — вздохнул император.

— А может, и знаю, — тихо произнесла она.

Щёки принцессы порозовели.

— Вот как? — Лестер нахмурился. — Ты влюблена? И в кого же?

Он хотел сесть в кресло, но передумал и остался стоять, изучающе смотрел на свою дочь.

— Это не важно, — сказала Мариэль. — Я знаю, что мой выбор не будет вами одобрен.

— Все мы, бывает, увлекаемся, — тихо произнёс император. — Случается мимолётное увлечение, это не порок. Но дальнейшая жизнь… брак… это серьёзно. А престол…

— Не надо читать мне нравоучения, дорогой папенька, — бросила она. — Сам-то ты столько лет живёшь под гнётом нашей матушки. Скажи мне, признайся честно… ты ее любил когда-нибудь?

Император нахмурился. Он чуть дёрнулся, будто хотел возразить, но лишь тяжело вздохнул и всё-таки опустился в кресло. Мариэль, прохаживалась по залу, заломив руки, то сжимая, то разжимая пальцы, украдкой поглядывая на отца.

— Ах, Мариэль… — вздохнул Лестер. — Всё не так просто. И наша матушка не всегда была такой… такой холодной.

— Да? — вскинула бровь принцесса. — Я не помню её другой.

— Бывает, люди меняются, если обстоятельства оказались сильнее их…

— Не говори загадками, отец, я не люблю их. Разве нельзя мне знать, что было раньше? Или и для этого я слишком юна?

— Что ж. Я тебе расскажу одну историю, — сказал император, всё-таки поудобнее устраиваясь в кресле.

И, закинув ногу на ногу, он, наконец, расслабился. В этот миг Лестер особенно остро почувствовал любовь к дочери. Милая девочка! Она относилась к нему куда теплее, чем к своей матери, и это было чертовски приятно. Он проводил с ней много времени, когда она была маленькой. Несмотря на нянек и наставниц, он лично занимался с ней, учил верховой езде, стрельбе из лука, вызывая недовольные взгляды супруги, которая говорила, что настоящей даме не пристало трястись в седле и пускать стрелы.

Император никогда не был смел, отчаян или отважен. Он всегда был… обычным. Но теперь, когда дочь выросла, он неожиданно понял, что внутри него что-то изменилось. И странным образом он ощутил, что на его характер больше всего повлияла именно жена. Её холодность, её отстранённость и властный нрав делали и его твёрже. С годами, постепенно, как вода точит камень.