— Проходите, — сказала я. Голос прозвучал глухо.

Мы прошли на кухню. Я машинально поставила чайник, достала вторую чашку, хотя он не просил. Александр сел на табурет у окна и положил руки на стол. Крупные, с длинными пальцами. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри все сжимается.

— Как вы? — спросил он.

— Нормально.

— Врете.

Я пожала плечами. Чайник закипел, я заварила чай и поставила чашку перед ним. Он не притронулся. Мы сидели молча, и тишина между нами была густой и вязкой, как кисель.

— Я пришел извиниться, — сказал он наконец. — За Софию. За все, что она вам сделала.

— Вы не обязаны.

— Обязан. Она была моей ответственностью. И она навредила вам. Это моя ошибка.

Я кивнула и обхватила чашку ладонями. Чай обжигал пальцы, но я не отпускала. Мне нужно было что-то чувствовать. Что-то, кроме этого странного жара, который исходил от него и заполнял кухню.

— Она уехала, — продолжил Александр. — За границу. Навсегда. Она больше не приблизится к вам и к вашим детям. Я позаботился об этом.

— Как?

— Это не важно. Важно, что угрозы больше нет. Никто не тронет ваших сыновей.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня спокойно и серьезно. В его лице не было ни тени сомнения. Я вдруг поняла, что он не просто «поговорил» с Софией. Он сделал что-то, после чего она исчезла навсегда. Что-то такое, о чем он не хотел мне рассказывать.

— Спасибо, — сказала я.

Он кивнул. Снова пауза. Дождь стучал по подоконнику. В гостиной что-то взорвалось — Артем выигрывал очередной раунд.

— Леся, — произнес он другим голосом. Ниже. Глубже. — Я пришел не только за этим.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Он смотрел на меня — светло-серые глаза с темным ободком, — и я знала этот взгляд. Так он смотрел на меня на корпоративе, перед тем как прижать к стене и поцеловать. Так он смотрел в лаборатории, когда думал, что я не вижу. Так он смотрел всегда. Как будто я была единственной женщиной в мире.

— Я люблю вас, — сказал он. — Я полюбил вас в тот день, когда вы врезались в меня в холле и рассыпали свои бумаги. Вы стояли на коленях, собирали листы и бормотали извинения, а я смотрел на вас и не мог отвести взгляд. Вы были самой красивой женщиной, которую я видел за всю свою жизнь. И с каждым днем вы становились только прекраснее.

Я открыла рот, но он покачал головой.

— Подождите. Дайте мне сказать. Я люблю, как вы хмурите брови, когда переводите сложный текст. Как вы забываете поесть и потом злитесь на себя. Как вы орете на меня за то, что я не стучусь. Как вы смотрите на своих сыновей, когда думаете, что они не видят. Я люблю вашу гордость, вашу глупую, бессмысленную гордость, из-за которой вы готовы голодать, лишь бы не принять помощь. Я люблю ваши руки, которые пахнут реактивами. Ваш голос. Ваш смех, который я слышал всего пару раз и запомнил навсегда. Я люблю вас, Леся. Всю. Целиком. И я прошу вас стать моей женой.