Шли молча. Лион старался не анализировать услышанное, а Элис не торопилась объяснять. Ничего, успокаивал себя Лион. Сейчас они останутся наедине и тогда… А что тогда? Что если все произошедшее в тронном зале отступников не было фарсом, и Элис уже успела распробовать вкус власти? Какова вероятность, что ее отговорка, чтобы остаться наедине — всего лишь отговорка?
Мысли мешались, по венам бежало волнение. Впервые в жизни Лион не владел ситуацией. Впервые кто-то решал за него, распоряжался его временем и, чего уж ходить вокруг да около, телом. Словно он не человек, а чья-то вещь.
Внезапное озарение полоснуло по внутренностям острым кинжалом: должно быть именно так чувствовала себя Элис, когда попала к ним в дом. Совершенно обесцененная, неважная, заменимая. Как и любая другая ведьма. И все же каким-то непостижимым образом она сумела сохранить умение радоваться мелочам, ценить все, что дарила ей жизнь.
— Почти пришли, — сообщила она, и действительно, за следующим поворотом обнаружилась дверь, перед которой дежурили двое вооруженных отступников.
Лион никак не мог избавиться от ощущения нереальности происходящего. Он с трудом дождался, пока за ними захлопнется дверь и Элис удостоит его вниманием.
— Верховная Ведьма? — уточнил он, из последних сил сдерживая порыв сжать ее в объятиях до хруста косточек.
— Заменяю маму, пока она не вернется, — ответила Элис, наконец отважившись взглянуть на Лиона. — Они поставили это условие прежде, чем позволили воспользоваться источником.
— Вот как, — терпение кончилось, и Лион обхватил свою ведьму в кольцо рук, ощущая, как она дрожит от его близости. Пользуясь ситуацией, он тихо добавил: — А что насчет Зэна? Кажется, он расстроился, когда ты выбрала меня.
Элис покосилась на дверь, а затем совершенно внезапно поднялась на носочки и, ухватившись за волосы Лиона, впилась в его губы поцелуем, от которого под кожей разбежалось колючее тепло. В следующий миг кто-то постучал, но Лиону было все равно — весь его мир уменьшился до одной маленькой хрупкой ведьмы, которая в эту самую секунду целовала его так отчаянно жадно, что голова шла кругом. Он не отстранился, даже когда дверь распахнулась и на пороге кто-то закашлялся. Пусть смотрят. Ему все равно.
Где-то за спиной звякнула посуда, слишком уж резко опущенная на стол, зажурчал напиток, наполняющий бокалы, а затем нежеланные гости покинули их, плотно прикрыв за собой дверь.
— Лион… подожди! — Элис попыталась отстраниться, но было уже слишком поздно: Лион не планировал упускать долгожданную добычу.