Переодевшись, подошла к двери, отделяющей ее от Изольды, и прислушалась. То ли полог тишины все еще держался молодцом, то ли швабра, смерившись с поражением, отправилась на боковую. Приоткрыв дверь, Элис шепотом призвала артефакт. Изольда появилась не сразу. Показательно-медленно и недовольно она вплыла в спальню и замерла у кровати, на которой, вырубленный заклинанием, спал Лион.
Элис готовилась к очередной вспышке гнева буйного артефакта, но Изольда и не думала нападать на подопечную. Ее ворсинки словно бы обмякли, а сбившийся набок бант поник. Ведьме вдруг подумалось, что швабра все поняла — то, сколько значил для Элис этот человек, и что она собиралась сделать.
— Пойдем, — прошептала она, протянув руку, и Изольда послушно легла в теплую ладонь.
Она едва заметно дернулась в сторону Лиона, словно звала Элис попрощаться, еще разок коснуться его мягких губ, но ведьма решительно направилась к выходу. Если только она позволит себе эту слабость, велика вероятность, что она вообще не найдет в себе силы уйти. Теперь, когда наконец заполучила того, о ком прежде и мечтать не смела.
«Я не могу бросить Калисту!» — напомнила себе Элис и, не оборачиваясь, выскользнула в темноту холодного коридора.
Она совершенно не чувствовала той уверенности, с которой двигалась к указанной на заученном плане лестнице, запрещая себе даже мысленно возвращаться к тому, кого она оставила в комнате.
Раньше ей казалось — можно довольствоваться малым. Думала, вырвать кусочек любви достаточно, чтобы до конца дней лелеять теплые воспоминания, не мечтая о большем. На деле оказалось совсем иначе. Единожды распробовав вкус счастья, уже не можешь и не хочешь от него отказываться. Хочешь забрать его без остатка, до последней крошки, завладеть желаемым всецело, без всяких «если».
— Ты стала жадной, — прошептала ведьма и невесело усмехнулась.
Забытая привычка разговаривать с собой вслух вдруг напомнила о себе, заодно воскресив в памяти последний год пребывания в Башне, когда она тихо сходила с ума, мечтая вырваться хоть куда-то, не видя даже намека на просвет впереди.
И все-таки просвет случился. Не просто просвет — целая жизнь, яркая, искрящаяся разноцветными пузырьками эмоций, затягивающая глубиной прежде неведомых чувств, полная ярких красок и удивительных людей. А она по доброй воле отказывается от всего.
— Пустая, недалекая девчонка! — донесся до Элис мужской голос. Она прижалась к стене и замерла, прислушиваясь. Кто-то говорил за стеной, в просторном центральном зале, возле статуи богини. Загляни Элис в широкую арку в метре от нее — и могла бы разглядеть говоривших. — Только появилась — и сразу мужчину себе выбирать! Даже не попыталась понять…