— Рад, что ты смог все уладить, — герцог Теодор похлопал сына по плечу и склонил голову, приветствуя короля. — Благодарю за понимание, Ваше Величество!
— Это вам спасибо, — ответил Эдгар. — Если бы не рыцари Вашей Светлости, отправленные нам на выручку, боюсь, мы бы не совладали с монстрами Ущелья. А теперь прошу меня простить, мне срочно нужно переговорить кое с кем.
Прижав трепыхающуюся Марго к груди, Эдгар направился к выходу из храма, а его личные рыцари последовали за ним. Лион остался рядом с отцом. Даже посреди взбудораженного гула, Лион слышал гнетущую тишину между ними. Где-то в глубине души скреблось чувство вины за сказанные прежде слова. Но кто первый начинает спор — проигрывает. Правило, которое намертво вбилось в голову стараниями отца, поэтому Лион упрямо молчал.
Герцог Теодор вздохнул и повернулся к сыну.
— Послушай, Лион, — начал он. — Я знаю, что не был идеальным отцом и всегда требовал от тебя слишком много. Не больше, чем от себя самого, но, возможно, ты неправильно понял мои порывы. Я никогда не считал тебя недостойным сыном. Да, ты прав: в своей жизни я многого добился. Но самое мое большое достижение, самая большая гордость — это ты.
Лион молчал, не находя, что ответить. По правде, на миг он решил, что умудрился уснуть и воспаленное воображение подбросило уставшей голове вот такой странный сон. Потому что в реальности отец не мог сказать ему подобных слов. Даже если бы земля снова разверзлась…
Тем временем герцог похлопал сына по плечу и странно поджал губы — не недовольно, как обычно, а так, словно бы хотел улыбнуться. Лион не удержал удивленного смешка. Такое вообще возможно? Его грозный, всем недовольный отец — и такое щедрое признание, еще и сдобренное настоящим проявлением эмоций.
Не сдержавшись, Лион обнял отца. Совсем как в детстве, когда герцог, возвращаясь из города, привозил ему новую игрушку, будь то деревянная лошадка или набор оловянных солдатиков.
— Спасибо, папа, — он похлопал отца по спине, которая прежде казалась ему широкой, как у великана, и с удивлением обнаружил, что теперь его собственные плечи стали шире отцовских.
Герцог удивленно замер, а затем будто бы обмяк, шумно выдохнул и тоже обнял сына. А потом еще чьи-то руки обхватили их двоих. Лион скосил глаза в сторону: Зэн, блаженно прикрыв глаза, прилип к герцогу мокрым подорожником.
— Что? — с вызовом проговорил отступник, заметив взгляд Лиона. — Я, может, тоже хочу обнимашек! Нельзя что ли?
— Пошел вон! — воскликнул Лион одновременно с отцом, резко отстраняясь друг от друга.