Лион обвел глазами клумбы и даже подался вперед, не веря собственным глазам: половина кустов за спиной Элис зеленела здоровыми изумрудными листьями, а разноцветные, пузатые бутоны роз, казалось, светились изнутри. В последний раз, когда матушка затащила Лиона в розарий, чтобы поплакать над горькой судьбой «бедных цветочков», здесь витал дух запустения. Пожелтевшие, сморщенные листочки из последних сил держались за иссохшие стебли, а только проклюнувшиеся бутончики больше походили на жертв паука, чем на зачатки роз.
Теперь же кусты, над которыми успела поработать Элис, выглядели не хуже тех, что услаждали взор фрейлин в королевском саду. Выходит, матушка была права, когда настаивала на том, что одна ведьма может заменить десяток лучших садовников.
Покинув укрытие, Лион шагнул в сторону Элис.
— Доброе утро, — поздоровался он. — Трудишься в такую рань?...
Продолжить ему не удалось. Элис испуганно обернулась и резко вскочила на ноги. В тот же миг сразу несколько шипастых стеблей резко увеличились, и, словно выпущенные невидимой рукой стрелы, направились прямиком в него. Военная выучка дала о себе знать: отпрыгнув в сторону, Лион ловко увернулся от зеленого противника, избежав почти всех атак. Один росток умудрился-таки задеть скулу, и по щеке тут же сбежала кровавая дорожка.
— Господин… Лион! — воскликнула Элис, взмахнув рукой, отчего нападавшие стебли вмиг усохли, рассыпавшись по земле безжизненными серыми лоскутками. Вместе с еще десятком соседствующих с ними кустиков роз.
Ведьма бросилась к нему. Первым порывом Лиона было пуститься наутек — кто его знает, что на уме у этой рыжей затейницы, однако он вовремя напомнил себе, что Первому мечу королевства негоже от ведьмы бегать, и остался стоять, смирившись с неизбежностью новой лавины «прости-прости» от Элис.
Ведьма вмиг оказалась рядом, и окутавший ее цветочный аромат перебил даже запах крови. Она протянула руку и положила теплую, мягкую ладошку на раненую щеку Лиона. В глазах Элис стояли слезы, однако она не торопилась извиняться, упрямо сжимая слабо подрагивающие губы. Ах, да — он же сам вчера запретил ей просить у него прощение. Лион, словно загипнотизированный, смотрел в глаза ведьмы, не делая попыток отстраниться от ее руки.
Нахмурившись, Элис медленно провела большим пальцем по свежему порезу, однако вместо неизбежной боли от прикосновения к ране, Лион ощутил приятное тепло и слабое покалывание. Губы ведьмы едва различимо шевелились: она беззвучно читала заклинание. По спине Лиона поползли предательские мурашки: вот сейчас она ошибется, и его голова разлетится на части, словно переспевший арбуз, упавший на землю…