— Когда пришла почта? — уточнил он, но, подняв глаза, с удивлением обнаружил, что Карла уже и след простыл. Вот же шустрый старикашка!
Вздохнув, Лион направился к выходу из казармы, сжимая в руках письмо. Кажется, этот сумасшедший день никогда не закончится.
***
Вернувшись из подземелья, Элис долго принимала ванну, пытаясь смыть с себя неприятное, липкое ощущение обманутых надежд. В ушах до сих пор стоял холодный голос Лиона, прикидывающего, как ему лучше заполучить ее силу. Бррр! Элис, задержав дыхание, с головой погрузилась под воду, прячась от всего мира. Но очень скоро ей понадобился глоток воздуха — пришлось вынырнуть.
Вот так всегда. Одного желания не дышать мало — рано или поздно придется вновь потянуться к тому, без чего не можешь жить. Самым обидным было осознавать, что теперь ей придется тянуться не только за воздухом… Лион как-то незаметно прокрался в ее сердце и в мгновение ока сделался для нее самым важным человеком.
Возможно, она сама виновата — не просто позволила проклюнуться ростку запретной, обреченной любви, заботливо вспахав благодатную почву собственного одиночества, но и поливала его несбыточными мечтаниями. Разве Лион когда-нибудь давал ей повод сомневаться в своем безразличии, кроме тех моментов, когда она сама проявляла инициативу? Нет. Он всегда был показательно сдержан и холодно вежлив.
Как она могла подумать, что стала для него особенной? Если уж он смог остыть к такой красавице, как леди Маргарет, то на что надеяться ей, ведьме с сомнительным прошлым и совершенно непонятным будущим? О, Богиня, у него ведь есть невеста! А у нее? Бурлящий, выходящий из-под контроля поток, психованная ломаная швабра и мать, бросившая ее в Башне…
«Все эти годы она пыталась вызволить тебя из Башни», — сказал один из пленников. Элис плеснула в лицо водой, отгоняя робкую надежду. Чего не скажешь, сидя в холодном, сыром подземелье? Разве могла она им верить? Особенно тому наглому, бесстыжему типу со сломанным носом? Если их слова о передаче магических сил — правда, то выходило, что у него есть возлюбленная ведьма, разделившая с ним магию…
Однако как она ни пыталась отогнать от себя мысли о матери, образ рыжеволосой ведьмы, как две капли воды похожей на нее, упрямо возвращался в голову. Неужели она и вправду существует? Мама, человек, который все это время волновался за нее, искал и может даже любил?
«Ведьма», — тут же поправила себя Элис. — «Ведьма, которая, возможно, любила меня и пыталась найти».
Ведь тот факт, что она вдруг оказалась живой, не менял сути вещей — она не человек. И даже Лион считал, что эту пропасть не преодолеть.