Василиса скептически вздохнула:

— Ладно. Надо пробовать. В конце концов, несмотря на глобальные проблемы с Горынычем и неохраняемым мостом, мы не должны забывать и про парня-кликушу. Ты прав. Его проклятье само собой не рассосётся и травки бабки Агафьи не помогут.

В Краснодаре мы немедленно нырнули в плотный дорожный поток, который вынес нас в старый и не больно-то красивый частный сектор. У любого города есть парадная часть и такие районы, которые не снимают для календарей, и губернатор не спешит показывать их иностранным гостям.

Домики не стояли в красивый ряд, как в современных частных секторах, а выглядели разбросанно, сиротливые и жалкие, точно тени давно забытых эпох. И даже на этом удручающем фоне, дом, где обитала Ядвига Дорофеевна выделялся своей отталкивающей ветхостью. Почерневший от дождей и времени сруб, осевший, вросший в землю, подёрнутый плесенью по углам. Окна, как и в прошлый раз, зашторены плотно, чтобы не допустить внутрь солнечный свет.

— Я подожду здесь, — сказала Василиса, доставая телефон. — Если я пойду с тобой, то будет как в прошлый раз, слово за слово, ну и так далее.

Я вышел из машины. Из соседнего двора гавкали собаки, где-то, судя по запаху, жарили шашлыки.

Я подошёл к двери. Краска отходила слоями, обнажая серое, мёртвое дерево. Я поднял руку, чтобы постучать, но дверь, как и в прошлый раз, скрипнула и распахнулась сама, приглашая в дом.

Однако я не спешил заходить.

— Могу ли я войти? — спросил громко, обращаясь к полутьме за порогом. Внутренний мир дома сквозил бедностью.

В глубине коридора шевельнулась тень. На свет вышла хозяйка.

Ядвига Дорофеевна не была похожа на сказочную Бабу Ягу, но и на обычную пенсионерку тоже не тянула. Это была сухонькая, жилистая женщина, крепкая, как старый дуб. Острый нос, пронзительные молодые глаза на лице, исчерченном морщинами. На ней была модная кожаная куртка поверх какого-то цветастого платья, а модно подстриженные короткие седые волосы торчали ёжиком.

Она смотрела на меня оценивающе, словно прикидывала: стоит ли меня варить в котле или я слишком жесткий.

— Ну, заходи, коли пришёл, — голос у неё был хотя и скрипучий, но пронзительный и сильный.

Когда я шагнул внутрь, Ядвига втянула воздух, подёргивая крыльями носа.

— Ты пахнешь тиной, — сказала она утвердительно. — Водой, глубиной и жабами. По всему видать, что ты, милок, Водяной. Так?

— Не пахну я жабами! — возмутился я в ответ. — И тиной. Это обидный расистский стереотип.

— Как звать?

— Вадим.

— Ну, рассказывай, Водяной Вадим… Чего пришёл?

— Узнать, как Вы поживаете?