Андрюха!

Я метнулся к лежащему Фокину — точнее, подумал, что метнулся, на деле, едва шевельнувшись, полетел кувырком, но всё же прополз несколько метров, дотянулся до автомата и, направив ствол в воздух, нажал на спуск. Выстрел прозвучал так, что показалось — сейчас перепонки вылетят.

Как всё болит… Я, бросив автомат, перекатился на бок, ощупал себя. Куда попали пули? Кровь есть? Да, есть — вляпался в мокрое и липкое на куртке, слабость, ноги не держат, адреналин словно улетучился.

Моторы взревели совсем рядом, по траве метнулся свет фар — подлетели обе машины, затопали чьи-то ноги.

— Фокин ранен, — прохрипел я.

— Лежи, сейчас! — вроде по голосу не Каращук. — Ребята, берите Андрюху! К медикам на КПП, срочно!

Я с трудом различал снующие вокруг фигуры — обострение чувств почти полностью ушло, кроме разве что способности хоть что-то видеть в темноте. Глаза надо беречь, подумалось почему-то.

Надо мной кто-то склонился, ощупал.

— Грузите Волкова тоже, он в кровище весь! — скомандовал на этот раз голос Каращука. — Срочно обоих к медикам! Хотя бы один должен выжить, иначе головы поотрываю!

Меня подхватили, приподняли — ага, грузят в «буханку», там сзади свободное место есть. КПП совсем рядом, тут и трёхсот метров не будет, наверное, а там всегда и врач дежурит, и колдун… А надо ли нам сейчас колдунов? Блин, мысли путаются…

Навалилась темнота.

Сознание возвращалось медленно, какими-то вялыми толчками. Наверное, это теперь нормальное моё состояние, рассеянно подумал я, вспоминая произошедшее в поездке.

Глухо слышались голоса:

—…Четыре пули. Но выживет. Минут на пять бы позже — и с концами. Вовремя вы его привезли.

— А второй? — перебил голос Каращука.

— На нём вообще ни царапины. — Пауза. — Куртка в крови, вся в дырах, но на теле самое большее синяки.

Это о ком они? Неужели о Фокине? В меня точно попадали пули, помню удары и жуткую боль… но и в бойца они попадали тоже!

— Вот, сука, везучий Волков! — воскликнул кто-то. — Второй раз сухим из воды выходит.

— Третий, — нейтральным тоном поправил невидимый Каращук. — Минимум третий, если не больше… Когда он придёт в себя?

— Да должен бы уже, — голос незнакомый. Может, медик или колдун? — Пульс учащённый, но дыхание ровное. Если срочно надо — вот, попробуйте…

Я застонал, стараясь разлепить глаза — в нос ударил резкий запах нашатыря или чего-то похожего. Голова кружилась, тело ныло, во рту пакостное ощущение, жуткий сушняк, но той боли, что ощущалась на стадионе, уже не было.

— Живой, — резюмировал безопасник. — Ну что, Волков, подъём! Раз цел — пойдём, расскажешь всё, что было. И чем быстрее, тем лучше — времени мало.