— Ну хоть номера, кому звонил, пробили? — с надеждой спросил я.

— Пробили, — безопасник скривился так, словно лимон съел. — Все несуществующие. Номера Колледжа у нас на прослушке. Выходит, у Колледжа есть выход на коммутатор. На узле связи сейчас работает опергруппа, пытаются разобраться, как им это удалось… Всегда считалось, что колдуны не особо дружат с техникой — а поди ж ты… На ход опережают нас.

Да, неприятное известие. И это при том, что мы так и не разобрались, как работают «мобильники» колдунов.

— На чём, интересно, они его прихватили? — вслух подумал я, и Каращук неожиданно ответил:

— На жадности. Хочешь посмотреть? — и, не дожидаясь ответа, вытащил из кармана две маленькие пробирки с желтоватой жидкостью.

— «Зелье оборотня», — только и пробормотал я.

— Ага, — кивнул безопасник. — Полдня таскаю, надо на склад сдать, уже не вещдок, всё оформили… На складе их осталось очень мало. Поставка-то от Колледжа. Как думаешь, когда будет следующая?

Я аж вздрогнул. Действительно — учитывая перспективу отношений с Колледжем, следующей поставки может не быть вообще.

Любопытство одержало верх — тем более, этой темой я за полтора года так и не озаботился поинтересоваться, — и я не выдержал:

— А Колледж на основе чего их делает?

— В том-то и дело, что Колледж не спешит делиться рецептом, — вздохнул безопасник, убирая пробирки. — Это один из элементов взаимодействия их с нами… Сам, наверное, понимаешь… — он прислонился к покрашенному потрескавшейся краской подоконнику, —…если этих пробирок не будет — смертельного-то ничего не случится. Многие их и так спустили очень быстро. Но нарушится очень хорошая традиция, которая позволяет поддерживать горожан. А это — наша репутация. Репутация города.

— И в Управе нет стратегического запаса?

— Волков, не борзей, — улыбнулся Каращук, но глаза его оставались ледяными. — Ты, конечно, и так много знаешь, но не старайся знать больше, чем надо… чтобы спокойно спать, да?

— Извините, Олег Богданыч, — буркнул я. Ну да, что-то меня занесло… Понятно, что о столь ценном зелье особо распространяться никто не будет. Предмет строгой отчётности, и покруче небось, чем патроны с серебряными пулями на Базе…

Он прав в главном — борзеть мне сейчас никак нельзя, а точнее — нельзя привлекать лишнего внимания. На КПП, кстати, на меня смотрели очень подозрительно, но не сказали ничего — может быть, потому, что возвращался я с «козелком» боевой группы. С одним — второй из Кикино укатил сразу. А вот почему подозрительно, из-за того, что мокрый и грязный насквозь, или почуяли чего — не знаю. Любой вариант возможен.