Перекинувшись с Коляном парой слов, я вышел на межпутье и пошёл к штабному вагону. Промасленная за много лет «подушка» железнодорожного пути так толком и не заросла, а вот мха и лишайников много. Немаленькая была станция — видимо, построена как раз для того, чтобы можно было сортировать и пропускать поезда, идущие по обходному пути, которым сейчас пользуются бандиты.

Дверь штабного вагона оказалась гостеприимно открыта, лесенка опущена — один из бойцов подал было руку, но я и сам взобрался, не дед старый. Прямо у купе проводника меня встретил Каращук со стаканом чая в подстаканнике. Тут же весело потрескивали то ли дрова, то ли уголёк в печке титана, и возникло ощущение ирреальности происходящего — словно и не было катастрофы, поезд просто остановился у полустанка, а на столиках в купе разложены курица, завёрнутая в фольгу, варёные яйца и пирожки, купленные на этой же станции у бабулек.

Впрочем, вагон был не купейный, а плацкартный — правда, не пригородный, в каком ночевали мы с Машей, а дальнего следования. Да и перепланирован он оказался неслабо — спальных «ячеек» осталось всего три, дальше почти все перегородки снесены и оборудован зал со столом в центре и с зарешёченной клетушкой в конце.

— Чай будешь? — сходу спросил безопасник, отхлёбывая из стакана. — Вон, стаканы на столе, сахар-печенье, вода в титане. Очень рекомендую после улицы.

Он не то чтобы лучился радушием, но выглядел весьма довольным. Ну логично — первую преграду прошли, и если всё сложится — монастырь в пределах прямой досягаемости. При условии, что дорогу не размыло. Или есть ещё что-то, с чего он такой добрый?

— Давай-давай, бери чай. Вон и Марь Андревна чаёвничает, присоединяйся и расскажи, как у вас там было, на острие удара.

Народу в зале было немало, человек десять. Большинство стояли у стола, что-то негромко обсуждая, среди них был и Торопов.

Маша сидела на стуле у угла стола, перед ней стоял ополовиненный стакан чая и плетёное блюдо с печеньем, вроде того, какое я видел в Управе. Особо жизнерадостной девчонка не выглядела — взгляд что-то не особо счастливый, словно виновата в чём-то. Я вопросительно оглянулся на Каращука, но тот заговорил сам:

— Представляешь, Волков, только от завода отъехали, Марь Андревна застыла, смотрит в одну точку и говорит: «Птицы». Ну я передал сразу по рации. И поди ж ты, минуты не прошло, как из Отстойников выбежали эти страусы, как там их уже обозвали? Да, мехобвалки. Представляешь?

Тьфу ты… вот оно что.

Машина способность, уже пару раз предупреждавшая меня об опасности, сработала опять — и сработала, вот зараза, на виду у Каращука и остальных! И безопасник, конечно же, сделал выводы. И ведь не скажешь, что он неправ — да у Маши на лице написано, что её тайная способность, о которой, похоже, до сих пор знал лишь я, стала явной. Ну, условно явной — колдуны скорее всего ещё не в курсе, и уж Каращук постарается, чтобы они об этом и не узнали. Причём может постараться вплоть до изоляции девчонки. Некстати, ой как некстати…