Волк… Волк убит? Наверное, да. Если ребята успели развернуть пулемёт, если Лёха отстрелялся из своего «серебряного» СКСа…

Кто-то вцепился в мой рукав, затряс:

— Волк, Волк, вставай! — и послышался плач.

Кто тут ревёт? А… голос — это мальчишка. А я живой вообще или уже щас воспарю? Голова совсем не варит, ничего не вижу — глаза не разлепить, во рту мерзко — то ли кисло, то ли сладко, и состояние такое, будто час тошнило. Встать смогу? Нет, не надо пока, пусть зрение вернётся…

— Так, погодьте, он живой вроде! — крикнул кто-то. Голос незнакомый. — Смотрите, шевелится…

Кто живой? Я или волк? Это волк на меня упал? И где я вообще? Покачивания вагона и стука колёс нет — но и уши словно заложило. Я вообще на поезде, или где?

— Не давайте ему шевелиться — похоже, он в мясо, живого места нет, — велел кто-то. Так, это вроде Ильин, голос узнаю…

Я открыл было рот, чтобы сказать, что жив, но в горле только булькнуло приторной мерзостью. Меня схватили за ноги и за руки, придерживая. Лица коснулось что-то влажное.

— Смотри, на лице ни царапины, — сказал ещё один невидимка. — А кровищи, словно его БТР переехал…

— Волков, ты слышишь меня? — отчётливо спросил Ильин, судя по голосу. — Кивни, если не можешь говорить.

Так, вот это уже точно обо мне. Я коротко кивнул — голоса одобрительно загудели. Наклонив голову, сплюнул, попытался выдавить из себя:

— Да.

— Не шевелись. Ты в крови весь, как со скотобойни. Мы думали, ты всё уже.

— Что с глазами? — прохрипел я. Язык слушался с трудом, во рту словно жижа какая-то переливалась.

— В крови весь, говорю же… Сейчас ополоснём. Что болит? Ноги, руки чувствуешь?

Я пошевелился.

— Всё вроде чувствую. Болит, отшиб. Где волк?

— Убили оборотня, — вставил кто-то. Моего лица опять коснулась влажная то ли тряпка, то ли бинт — протирали вокруг глаз. — Он Лёху с платформы сбросил, у Лёхи два перелома, похоже. Ты волка почти в одну харю завалил, мы только законтролили.

Я с трудом продрал глаза — перед ними висела пелена. Фигуры видны…

— Скажи мелкому спасибо, — сообщил Ильин. — Он аж истерику устроил — там Волк, там Волк… Мы и не поняли сразу. Вокруг поезда тебя искали. Еле оттащили тушу, она центнера три весит… Хорошо, смежник помог.

— Волк жив! Я знал! — торжествующе крикнул откуда-то сбоку мальчишка, и Ильин, судя по звуку, отвесил ему лёгонький тумак:

— Говори — Сергей… Хватит с нас волков.

Я хотел протереть глаза, но руки, похоже, тоже были в кровище. Ноздри, казалось, напрочь забил запах — приторный и тяжёлый одновременно. Потекла вода — кто-то полил из фляги:

— Ладони подставь…