Про ночной разговор с призраком я тоже рассказал — какой смысл скрывать, если и так все знают после проверок. Правда, версию преподнёс ту же, что и Каращуку — дескать, расспрашивал о «черепах», толкового ответа не получил. Колян, кажется, поверил, а вот Маша смотрела подозрительно. Не верит, зуб даю — а значит, будет ещё разговор на эту тему. Но Маруся девочка умная, а значит — разговор заведёт, когда мы будем одни. Раз уж сейчас не переспросила.

Уже ближе к ночи, когда укладывались спать, пришла мысль, всё о той же «буханке» — а не дали ли этим прибором своего рода защиту на ночь? То-то нас ничто не потревожило. Верно ведь — и призрак близко не подошёл… почему? Может, как раз поэтому?

Есть у Управы «аргументы», есть. И сейчас, когда мы вернёмся в Вокзальный, конфронтация с Колледжем пойдёт на новый виток. А значит — и мне надо форсировать свои планы.

А первое — попробовать выбраться на Болото и понаблюдать. Конечно, это опасно, но сейчас, когда Болото «дремлет» — не настолько. Это шанс, его надо использовать. В идеале бы расположиться в домах неподалёку — например, в полуразрушенных деревяшках на Красноармейской. Они, с одной стороны, смотрят на Болото, с другой — до стены и КПП не больше полукилометра. Если нормально вооружиться и быть осмотрительным, ну и не лезть в поганый туман — попробовать можно. Вот пересекать Болото пешком я не рискну, даже по дороге, а понаблюдать с краю — почему бы и нет?

Главное — выбить хотя бы один свободный день. А то сейчас, когда Управа положила на меня глаз, это будет не так просто.

Идеальным было бы выехать на Болото с каращуковской «буханкой», но что толку о несбыточном мечтать.

Впрочем, а почему мечтать, Волк? Сдавайся управовским — и скорее всего прибор будет в твоём распоряжении. Рядом будет уж точно — вот только как бы его не стали на тебе же и испытывать…

Маша и мальчишка уже вовсю сопели в соседней комнате, Колян тоже захрапел, а я всё лежал, завернувшись в спальник, и смотрел в потолок. Каращук и его головорезы отошли на второй план — опять вспомнился волк.

Того, первого оборотня, года полтора назад, я помню очень хорошо — он вёл себя уверенно и нагло, стая под его предводительством работала как единый организм — загнали они меня без особого труда, и точно так же влёгкую сожрали бы, не окажись у меня серебряной пули. Эта стая, сегодняшняя, тоже работала исключительно слаженно — но ради чего? Ради чего вдоль железнодорожного полотна осталось лежать минимум шесть волчьих тел, не считая вожака? Было же ясно, что нападение на вооружённых людей, ещё и с пулемётами — самоубийство!