— Здравствуйте, Сергей Михайлович, — просто сказал Лаврентьев. — Раз вы здесь — больше никакой игры втёмную, вы часть нашей команды. Так?

— Так, Степан Васильевич, — я поёрзал на стуле, критически осмотрел свою куртку и штаны, основательно замызганные после боя на Болоте. Поправил прислонённые к стене карабины.

— Устраивайтесь нормально, можете раздеться, вон вешалка. Здесь безопасно. И поешьте, о делах надо говорить сытым, — он нажал кнопку и, пока я раздевался, что-то велел прибежавшему официанту. Не прошло и пары минут, как перед нами с Каращуком стояло по тарелке жаркого, а передо мной вдобавок — кружка пива.

Лаврентьев, глядя на меня, уточнил:

— Вы, Сергей Михайлович, предпочитаете пиво — попробуйте здешнее, хорошо варят… Ну а мы по крепкому, — и он налил Каращуку из стоящего на столе графина.

Конечно же, они всё обо мне знают… Кто раньше стал за мной следить — Власов или Управа? Или Колледж изначально за меня взялся не на уровне Власова, а гораздо серьёзнее? Вполне может быть — просто Власов в какой-то момент решил «поработать на себя». Не зря же Бурденко сказал тогда, что его зам оборзел…

— Давайте за успех, товарищи, — прервал мои мысли Каращук.

Стукнулись, выпили. А пиво и правда хорошее, чуток покрепче, чем в «Туристе», но очень даже. И жаркое отличное — будто в мультиварке сделано, мясо аж во рту тает. Умеет наша Управа морально разлагаться, что ни говори…

— Ну, Сергей Михайлович, поешьте и рассказывайте, — то ли попросил, то ли велел интеллигент Семашко.

Мало-помалу я рассказал им всё по итогам сегодняшнего дня — ну, исключая то, что связано с амулетом Иксении. Есть вероятность, что они о нём не знают, а если и знают — пусть считают, что это просто висюлька. А вот остальное постарался рассказать как можно подробнее — что ни говори, колдунам я доверяю гораздо меньше, чем Управе, так что предпочту получить хоть какую-то защиту против Колледжа. Управовские слушали внимательно, не перебивали, и к вопросам перешли, лишь когда я выдохся. На столе появилась вторая кружка пива, официант заодно унёс тарелки из-под жаркого и принёс закуски.

— Пробой в доме вы не искали? — уточнил Семашко.

— Нет, — пожал я плечами, беря кружку. — Не до этого было — сбежать бы. Нога до сих пор побаливает.

— Потом покажетесь врачу, — кивнул исследователь. — Ваша голова, выходит, отреагировала на этот пробой, даже когда он не был открыт?

— Выходит, так, — подумав, ответил я, вспомнив нытьё головы, которое появилось, едва я приблизился к дому отдыха.

— Значит, пробой у них там постоянный, — задумчиво пробормотал Семашко. — Выходит, они прекрасно умеют перемещаться в пространстве… незаметно.