Он опять замолчал. Встал, помешал макароны, бросил к ним сосиски, снова сел.

— Лет семь назад случилось, — сказал наконец он. — На рынок ехали — я, жена, дочь, ещё народ. С сопровождением, конечно. Изгои прихватили нас на выезде с моста, где поворот — тогда ещё Гидрострой там постов не ставил. И у них, сволочей, был колдун. Накрыл машину то ли огненным ударом, то ли чем похожим. Слева. А я сидел справа, меня толчком выбросило. Когда очнулся — машина уже догорала. Восемь человек — как слизнуло, мать его, — Каращук грохнул кулаком по столу.

Он помолчал, встал, взял кастрюлю, прихватив её валявшимся тут же старым вафельным полотенцем, и ловко слил воду без всякого дуршлага. Вывалил макароны на тарелки — на глаз, но абсолютно поровну, поделил сосиски.

М-да, врагу такого не пожелаешь, подумал я, глядя, как он ловко режет помидоры на дольки.

Безопасник поднял на меня глаза:

— Понимаешь теперь, почему я эту колдовскую мразь давил и давить буду?

Я коротко кивнул. Голоса не было — в горле запершило.

Ещё бы не понять… Каращук, выходит, вживую пережил то, что я если и мыслил, то лишь сильно теоретически…

— Ладно, Волков, давай пожуём, — сказал безопасник уже другим голосом, словно бы и не своим. — Водки бы за упокой, но нельзя, нельзя — утро предстоит тяжёлое… а может, и ночь.

Я потыкал макароны потёртой алюминиевой вилкой. Особого аппетита не было, но не ел я с самого утра — чисто для организма пожрать надо.

— А давно Бурденко ректором стал? — подумав, спросил я.

— Где-то года за полтора до того случая, — подумав, сказал Каращук. — До этого у них там и не было толком организации — так, собирались, экспериментировали… Он первым их и построил, что называется. Хотя совсем сопляк был, лет двадцать, наверное. Тогда ещё подумали — вот, наконец-то, порядок будет… Здание они в порядок привели — так-то оно давным-давно сыпаться начало, этой школе уже тогда было сто лет в обед.

— Так он навёл порядок? — уточнил я.

— Навёл, — вздохнул безопасник. — Сам видишь, какой порядок… До того, что если раньше туда никто и не ходил особо — сейчас чёрта с два вообще пройдёшь. Огородился наш Пал Олегыч…

— А вы где тогда были?

— Я в милиции работал, — Каращук вяло пошурудил вилкой в тарелке. — После того случая в Управу и попросился. Рядовым в боевую группу. На самом деле, сдохнуть хотелось… А потом втянулся.

— Так от Управы никто за Колледжем не следил?

— Почему, следили… Но что, я тебе буду объяснять, как уходить от слежки? Мы научились слишком поздно. Опередили они нас, вот и… пожинаем. И последние года четыре работаем — ну, а результат ты сегодня в кинотеатре видел.