А я уже был у самой границы круга. Медлительные и неуклюжие фигуры расступались, пытаясь убраться с моего пути. И только две почти не двигались: Фурсов нахмурился и начал поворачивать голову и даже чуть поджал локоть, защищая бок. Но второй — рослый худощавый пижон в черном пиджаке — все-таки оказался быстрее.

Я даже успел увидеть нож до того, как он дернулся, по рукоятку уходя в податливое тело. Не привычную уже финку, с которой разгуливали и каторжане, и малолетние хулиганы в цветастых шарфах, и порой даже вполне себе порядочные граждане. Другой — поменьше, то ли заточенный только у острия, то ли вообще без режущей кромки. Самопальный стилет, переделанный из винтовочного штыка… или самое обычное столярное шило: похожее на иглу узкое лезвие мало годилось для открытой схватки. Разве что для таких вот уколов исподтишка, в спину или бок.

Фурсов коротко выругался, скрючиваясь, и я почему-то очень ясно услышал сквозь шум, как лопается железо. Уродливое оружие сделало свое работу — и переломилось как пчелиное жало, оставив в пальцах незваного гостя деревянную рукоять. Которую он наверняка тут же выбросил бы или убрал в карман, чтобы уйти незамеченным прежде, чем раненый свалится или закричит в полный голос.

Я схватил бандита за ворот пиджака и коротко ударил в лицо. Раз, другой, третий — и голова безвольно повисла, роняя на рубашку алые капли из сломанного носа.

— Ты чего, парень? — Кто-то из работяг поймал меня за локоть и разве что не повис, удерживая силой. — Умом тронулся⁈

— Да ты сам посмотри! — рявкнул я, поднимая уже успевшую обмякнуть чужую руку. — Он мне друга подрезал!

Странно, что обломок заточки не улетел на пол — бил я крепко. Так, что бандит «поплыл» и уже едва держался на ногах, но остатки оружия почему-то так и не выпустил. Падать ему оказалось, можно сказать, некуда, и я без особого труда продемонстрировал работягам короткую и толстую деревянную рукоять, увенчанную крохотной ржавой скобой — самодельным упором для пальца.

— Достал, зараза, — простонал Фурсов, опускаясь на одно колено. — Вовка, помоги…

Я кое-как подхватил товарища за плечо и развернулся обратно к тому, с кем только что дрался. Но так и не нашел во взгляде здоровяка ни торжества, ни мстительной радости — только непонимание и растерянность… Прямо как у работяг вокруг. При всей своей силе, острым умом он явно не блистал. Впрочем, соображал все-таки побыстрее остальных.

— Каторжане пожаловали, — выдохнул здоровяк, хмурясь. — Чуял ведь неладное…

Его слова прозвучали негромко, зато сработали не хуже команды. Или, скорее, спускового крючка: незваные гости сообразили, что уйти по-тихому уже не получится, и бросились отбивать своего, на ходу доставая из-под одежды ножи и дубинки. И прежде, чем они налетели на меня со всех сторон, я успел насчитать не только троих, которых уже видел раньше, но и еще парочку: видимо, эти дежурили где-то у двери, чтобы никто не сбежал.