Еще неделя ушла на восстановление сил, но магия Шанкьяхти действовала на него благоприятно, и кормили опальную принцессу хорошо — почти санаторно-курортные условия, если не считать кандалов на ногах, которые теперь девушка носила для отвода глаз. Они много разговаривали. Она рассказывала векшские предания и легенды, он вспоминал прочитанные книги и комиксы с мангой и иногда пел. И все это время проклятие настороженным зверем вслушивалось, надеясь, что он даст слабину, но магия Шаны держала крепко, жаль, руны приходилось часто обновлять.

Еще через неделю Шанкъяхти притянула все охранные заклинания камеры в одну точку, а Илья ступил на них босыми ногами, после чего плетения лопнули и испарились дымкой пара. Руны, запрещающие использовать телепорты, как и те, что использовались в кандалах, относились к боевой векшской магии, потому проклятие Ильи их раздражало и заставляло атаковать, а благословение — да, имелось у него и такое оказывается — блокировало их действие, отчего те разрушались. С похожими заклятиями творцов так легко не получилось бы, а здесь практически природный враг, особенно если учесть, с чего магия огня начиналась. В любом случае Шана с Ильей добились чего хотели, и после того как запреты исчезли, девушка открыла в центре разлом и кивнула в него.

— Заходи. Я следом.

Он послушался, но на той стороне оказался один — трещина слишком быстро затянулась, подсказывая, что принцессу можно не ждать. Илья не расстроился, он помнил изначальный план и догадывался, что Шана не до конца с ним честна. Но все это не имело значения, потому что в главном его не обманули, и он очутился возле Золотого Лотоса с восседающей на нем Мьялиг, звавшейся Странницей, а после провала с богиней Воды на Земле — Изгнанницей, вот только все равно остающейся богиней. Илья сделал к ней навстречу неуверенный шаг и склонился в неумелом поклоне.

— Не стоит, мальчик, — каким-то чудом она оказалась рядом с ним и, приподняв его голову за подбородок, заглянула в глаза. — Равные должны общаться на равных, к тому же ты теперь больше не дитя.

— Равные? — не понял он, но новых поклонов решил не отвешивать.

— Да, — женщина улыбнулась и махнула рукой в сторону Лотоса: — Идем, успокоим присосавшегося к тебе паразита.

Ее плетения были теплыми и золотистыми, совсем не похожими на те, что он разрушил в камере Шаны, и на плетения самой принцессы тоже. Зато и эффект от них получился куда ощутимей: ушла тяжесть с сердца, пропала привычная пульсирующая боль в висках и уголках глаз, испарился страх, что мир сейчас замерцает, и его вновь утянет в череду вероятностей. Но вместе со всем этим нестерпимо захотелось спать, хотя они с Шаной встали максимум час назад. Мьялиг же, словно того и добивалась, помогла Илье улечься внутри Лотоса и пообещала скоро вернуться.