— Вроде как тур у них идет все еще. Да и Николас не хочет их к тебе пускать, пока до конца не стабилизирует. Но им сообщили, что ты вернулся.

— Ясно. Это хорошо.

Отец так не думал, ведь считал, что Арсений должен был предотвратить новый вылет в паноптикум, но промолчал, и Илья был ему за это благодарен, потому решил сменить тему.

— А чего Денис? Не приходил к вам?

От, казалось бы, невинного вопроса, отец потемнел лицом, но все-таки мотнул головой, а потом выдавил:

— Не будем о нем.

Это что — какая-то птичка накаркала про бар? И кому за это клюв оторвать? Николас обещал молчать. Мигель тоже. Сеня сам пошел бы Дэну морду лица бить, правда, скорее всего, ушел бы в лучшем случае со своей побитой. Другими вариантами были, например, кто-нибудь из людей деда Айзека, но ни одно конкретное имя не шло на ум, а подозревать всех сразу — это уже паранойя.

— Ладно, не будем.

И как будто намекая, что он слишком легко согласился, дверь в палату приоткрылась, и зашла мама. Вся в черном. И картинка сложилась.

— Что с Денисом? — строго спросил Илья.

— Илюша, пожалуйста, не надо, — отец не просил — умолял, как бы признаваясь, насколько все плохо.

— Что с ним⁈

Разглядывать ответ по лицу было без толку, отец отвернулся к матери и наградил ее таким взглядом, что она опрометью бросилась обратно за дверь.

— Что с моим братом⁈ Что с ним⁈

— Илюша, пожалуйста, успокойся. Денис жив.

— Где он?

— Илюша…

— Где⁈

— Ушел в какой-то Лабиринт Смерти…

В глазах потемнело, стало тяжело дышать, но он, пытаясь уцепиться за реальность, пробормотал:

— Зачем? Я же его не просил. Ничего не просил…

— Ты тут ни при чем, — кинулся уговаривать отец, пытаясь успокоить, как будто начинающую бурю можно было так легко унять. — Он с этими синими подрался, которые еще как белки называются. А там дочка Макса с ним была, и ее ранило сильно, он потому и… ушел…

Но Илья уже не слушал. Его накрыл почти такой же сильный приступ, как тогда в междумирье, ведь он знал, что произойдет дальше, ведь Денис не вернется, никогда не вернется — из Лабиринта Смерти не возвращаются. А тьма внутри разрасталась, пенилась и шипела, на манер гончих смерти, что скоро заполонят весь мир.

«Нет! — завизжало перепуганное проклятие, помня, чем для него заканчиваются подобные приливы. — Вернется-вернется-вернется! — заверещало оно. — Смотри-смотри-смотри!»

Во вспыхнувшем видении Яма, после изъятия Искры Огня и замены оного привязкой к Изначальному Пламени, чертит на душе Калки руну, что поможет тому отыскать душу и кровь Брамы, а потом объясняет Ями, как ту руну активировать. Дальше ответом на не успевший сформироваться вопрос картинка сменилась на новую, где Дэна в Лабиринте Смерти будит золотая бабочка, родившаяся из плетения Ямы, и ведет к озеру золотой крови Брамы. И вот брат бездумно входит в него, заходит все глубже и глубже, пока не уходит с головой, а потом картинка снова меняется, и он уже стоит в реанимации над чьим-то телом.