— Обмен не сработает, — вернувшись к лечению, сухо заметил Лин Вей и замолчал, как будто Илья сам должен был догадаться, что речь о руне, отдающей всю жизненную энергию от донора к реципиенту.

И он не удержался от ехидного:

— Убили кого-то, чтобы это проверить?

— Не я. Сонг. Но этот грех и мой тоже.

«Нет, — мысленно возразил ему Илья. — Это все мое».

Родителей к нему не пускали, пока не перевели в палату. Перед этим случились еще два приступа, из-за чего Николасу пришлось вызывать Лин Вея. После второго проклятие решило, что Илья и так его прилично разрушил, потому принялось задабривать счастливыми снами. И робот-то Лизу в лапищах своих не давил вовсе, а только притворился. И у укушенной зомби иммунитет оказался, плюс регенерация, которой Илья почти позавидовал. Той, в которую стреляли, конечно, досталось сильно, но ее успели спасти, а потом у них с двойником вообще близняшки народились. И чтобы совсем задобрить, дальше шла счастливая обыденность из мира, где ни с ней, ни с ним ничего плохого никогда не случалось — аж просыпаться не хотелось. Но осознание, что здесь и сейчас с ним как раз таки все плохо, не давало раствориться в снах и держало проклятие на коротком поводке. Да, теперь оно его боялось и старалось стать совсем незаметным.

Перевод в обычную палату радости не добавил, встреча с отцом тоже. Он как будто постарел лет на десять: исхудал, поседел, руки в особенно волнительные моменты подрагивали. Илья даже подумал, что вот кому надо его сому колоть — продуктивнее получилось бы, особенно с учетом всех операций, которые отец мог бы провести, спасая множество жизней. Но он хотя бы пришел, причем заранее и ждал возле дверей, пока Ник не прикатил туда кресло с Ильей. Мать, как и в первый раз, задерживалась.

— Мы с ней немножко поругались, когда нам сообщили, что ты нашелся, — нехотя признался отец. — Но я уже извинился перед ней и… перед всеми, — он неопределенно махнул рукой, желая закрыть тему. — Ты-то как? Николас говорит, что, если и дальше так дело пойдет, может тебя выписать.

— Нормально, — Илья постарался, чтобы улыбка не выглядела вымученной. — Вы сами как?

— С нами-то что будет? Живем потихоньку. В этот раз даже не разъехались.

Серьезный аргумент. Тогда пришлось приложить немало усилий, чтобы их помирить. Теперь, главное, не тыкать в эту тему палкой, чтобы не бередить неприятные воспоминания. В конце концов, отец маму очень любил, это она на него вечно злилась по независящим от того обстоятельствам, таких как вылеты Ильи в череду вероятностей.

— Это вы молодцы, — новая улыбка получилась искренней. — Не знаешь, как там ребята? Ну, Сеня, Алекс, Ромка с Наташей.