Ну, конечно, Верховный Творец — птица гордая, пока бог Огня не пнет, даже крыльями для приличия не помашет. Хотя какие тут приличия, если Илья для сообщества нет никто и звать никак. Раньше его это вполне устраивало, а сейчас вдруг взбесило, заставляя сжать кулаки, но на том и остановиться.

«Какой тупняк, — подумал он, закинув голову вверх, чтобы убрать старика из обзора. — И это исцеление тоже тупняк — все равно ж так проклятие не снять».

Ничем его не снять, кроме добровольного отказа от слов, брошенных когда-то Калки в порыве ярости, его нынешней реинкарнацией. Вряд ли Лин Вей этого не знает, раз уж сам когда-то пытался бодаться с проклятием. И демон знает, но все равно заставил старика прийти сюда и потратить так много огня, что на половину местного госпиталя вполне хватило бы, если не больше. Не то чтобы Илья торопился умереть, просто не хотел снова раздразнить себя отсрочкой, а в итоге получить все тот же болезненный финал, если не хуже — после разрыва-то.

Да и не знал он больше, зачем вообще ему эта жизнь. Привести группу DrugMetal к мировой славе? Так Сеня и сам с этим справится — талантище куда круче Ильи. Ради родителей? Травить их надеждой? Но зачем? У них же еще Денис есть, уж после смерти Ильи должен же он будет их навестить, успокоить. Илья не верил, что у брата нет сердца, чего бы тогда не наговорил ему в баре. Ник сказал, в тот раз оно все из-за отравления «Белладонной» случилось, значит, родителей Денис не бросит.

Оставалась лишь Лиза, но…

Перед глазами одно за другим вспыхивали видения ее смертей из череды вероятностей. Внутри все вскипело от бессильной ярости, испаряющейся ядовитыми черными парами, отравляющими его тело. Он бы так сам себя и убил, но Лин Вей, игнорируя диагностические руны Ника, опустил ладонь Илье на грудь и громко приказал:

— Прекрати. Этим ты, конечно, убиваешь проклятие, только вместе с ним и себя тоже.

Илья вздрогнул и перевел на старика вопрошающий взгляд, но вместо него увидел рядом с кроватью молодого мужчину, лишь кашая осталась все той же. И удивления хватило, чтобы ярость схлынула, а на ее место пришло золотое в сапфировых каплях пламя Верховного Творца.

— А… как?..

— Когда целитель лечит других в пределах трети внутреннего резерва, он и себя тем самым исцеляет. Да-да, наш огонь считает старость болезнью. Вот и твой хороший друг Николас Тернер выглядит куда моложе своего возраста. И мне теперь придется накладывать новую личину взамен той, что ты сейчас уничтожил.

«Во дела!» — подумал Илья и рассмеялся.

В этом смехе было много от истерики, потому что кто-то, получается, мог жить почти что вечно, а он столько раз умирал ребенком, да и сейчас, можно сказать, почти не жил.