Произнесенное имя заставило вздрогнуть, не само по себе — из-за языка, которому оно принадлежало. От демона такая реакция не укрылась, и он, оскалив свои огненные зубищи, назвал другое, с начальным слогом, похожим на выдох. Илью будто током ударило, огонь внутри него безо всякой ярости вспыхнул ярче, разрушая оплавленные края проклятия.

«О-о-о» — протянули взрывающиеся пузыри, а монстр в одно мгновение очутился рядом и поднял Илью за шкирку, как мелкого щеночка, еще и умиление изобразил на безглазой морде.

— Смотри-ка, помнит еще душа-то, откликается. Как ее такую уничтожишь? Как на тебя, охламона, долго злиться? Один ответ, что никак. Только нет, не могу я помочь с твоей просьбой, прости уж. Я вас, конечно, не всех равномерно, но ведь близится же, тикает, взорвется скоро, а Лин и так из-за проклятия много огня слил, боюсь, не удержит Рубежи-то, не заможет. Не хотел я, чтобы он вмешивался. И хотел, чтобы вмешался. На него оставил, да там совесть порешала, вот он и поскреб грешки-то, а все равно не отскоблил, потому как простить себя не сумел. Наверно, позови ты его, снова кинется спасать, но нет — не пущу. Рубежи держать надо, ой как надо!

— А если?.. — Илья сам удивился своей наглости, замялся, почувствовав взгляд безглазого монстра, но взял себя в руки и продолжил: — А если я найду другого творца, который сможет удержать Рубежи? Тогда Лин Вей сможет спокойно исцелить Арсения, и все останутся живы.

Демон опустил его обратно на пол, отплыл в сторону и только там зашелся в истерическом хохоте, ухватившись множеством огненных отростков за живот.

— Что? — Не ответили. — Что⁈ — Смех все не прекращался. Даже мат на нескольких языках сразу его не пронял. — Хватит уже ржать! Ну да, я хочу всех спасти! Что в этом плохого, я спрашиваю⁈

— Все, — хохоча и постанывая выдавил из себя демон. — Все плохо, а особенно то, что ты в это слово не включаешь себя самого.

— Мало тебе, да? Умолять начать?

Илья не успел встать на колени, когда когтистая лапа снова схватила его за шкирку и подвесила в воздухе.

— Не надо, — огненная морда качнулась, как пламя при дуновении ветерка. — Не поможет. Но не потому, что я, гад такой, тебе назло то запрещаю, просто болезнь Арсения слишком сильна, ее поборет лишь обмен жизнями или сила векшского бога, которого по неосторожности убил твой старший брат. Истинный старший брат. Лин Вей уже пожертвовал свою жизнь двенадцать лет тому назад, и это лучшее, что он сделал. И раз бог мертв, готов ли ты попросить целителя, который мог бы спасти множество других жизней, пожертвовать своей ради твоих желаний? Не мотай головой, я и сам знаю, что нет. Говорю же, мягкий. А что на счет твоей собственной? Без проклятия ты мог бы и сам стать целителем, значит, и отдать жизнь за друга. Дениска твоими чаяньями из Лабиринта Смерти вернулся. Попроси его снять проклятие и… Не готов, да?