— Сказал бы, что опаздываешь, но самолет мы уже все вместе просрали, так что придется просить нашу химеру соображать нам телепорт. Только еще придумать бы, как это безопасно провернуть, — обрадовал Алекс.

— Самолет? — удивился Илья, совершенно забыв, где у них следующий концерт.

Ребята кивнули. Шана хмыкнула и с интересом воззрилась на Рори.

— Какую вкусную зайку ты с собой притащил! Можно, я его съем? — она перевела вопрошающий взгляд на Илью и вдруг нахмурилась.

— Нельзя, — беспечно ответил он. — Иначе он прадеду прям щас нажалуется, а не после того, как я сообщу вам, что Арсений теперь здоров и от лейкемии умирать не собирается!

— Правда? — Наташа подорвалась со своего места и кинулась его обнимать.

— Правда, — подтвердил Рори, поняв, что про «съесть» была шутка, и можно расслабиться. — Я слышал, когда за Ильей зашел, как мистер Тернер это сказал, а он врать о таких вещах не стал бы.

— И как это, интересно, его вылечили? — продолжая подозрительно щуриться, спросила Шана.

— Его мистер Давыдов исцелил, — выдал Рори, совершенно не подозревая, что вот об этом Илья рассказывать не собирался.

— Ясненько, — Шанкьяхти потянула Наташу, все еще обнимающую Илью, за кофту и кивнула ему на диван: — Садись, надо кое-чего посмотреть.

Илья нахмурился, внутри все замерло от тревоги, не желая расслабляться от довольно логичного вывода, что не мог же Дэн простым усыплением ему навредить! Благословение не позволило бы! Чего же тогда Шана так хмурится? Зачем рисует новые руны вместо одной привычной?

— Не томи уже! — озвучил волнующее всех Алекс.

— Оно восстановилось, — пробормотала Шанкьяхти и, быстро опомнившись, начала скороговоркой заверять: — Не полностью! Конечно, не полностью! — и замялась: — Где-то… ну, плюс-минус… Треть… От того, что в больнице выжег, когда из череды вероятностей вынырнул.

Ребята замерли, не понимая, как им реагировать на сказанное. Только Рори от греха подальше щелкнул руной телепорта и был таков.

— Эй, — Шана погладила его по коленке. — Не переживай. Просто не будешь больше видеться с Давыдовым, чтобы законсервировать. Да и сома есть — обратно эту треть выжечь…

— Да, конечно, — выдохнул Илья и поднялся.

Он то ли ослеп, то ли тьма его души перетекла за край тела и залила собой все, но, кроме этой черноты, ничего не видел, даже на столик наткнулся, собираясь уйти. Нужно было уйти, выбраться отсюда, желательно куда-нибудь на свежий воздух. Он попытался, но наткнулся на стену. Вот всегда так! Бьется об них, бьется, и все никак не выберется! Все еще заточен. Все еще пленник. Еще это проклятие! Кто его только разбить не пытался, а ему хоть бы хны. А он-то решил, что если сам по шраму выжег, то почти что выиграл, лишь бы теперь с магией не встретиться!.. Ну как? Не встретился? Глупо было надеяться. Самонадеянно.