— Вон оно что, — пробормотал Илья, а в голове всплыл образ Ника, показывающего ему фотографию местной Лизы.

«Мелкая» — буркнул он тогда, не сумев скрыть разочарования.

«Вырастет» — попробовал подбодрить его Николас.

«Я умру быстрее, чем она вырастет» — не подумав, ляпнул Илья и понял, что сказал правду.

Его за это на неделю в особняке Тернеров держали, якобы помочь с малышом Диланом, а на деле чтобы в вероятности опять не полез, как будто слепое пятно на него действовало.

Векш тем временем обернулся в сторону Шанкьяхти и протянул к ней руку:

— Ну что, правнучка, быть тебе теперь хранительницей души отца своего.

— Мне? — девушка отшатнулась от него как от заразы. — А напрямую Давыдову ее нельзя передать?

— Сожжет. Столько огня сквозь себя пропускает, что защитные чары долго не продержатся. Надо выгадать момент перед ритуалом выбора Хранителя, чтобы и Искра огонь вернула, и до него дошло церемонию пройти. А ты, дитя Агни и Иллеа-хи, умеешь обращаться с душами и сущностями магическими — Мьялиг учила, я знаю.

— И как я, по-вашему, должна это сделать⁈ — упиралась Шанкьяхти. — Припрусь к нему в открытую, что ли? Типа, привет! Давно не виделись! Вот тебе душа твоего будущего ребенка, только ни с кем больше не трахайся пока, кроме Ланы. И смотри, чтобы она опять аборт не сделала из-за того, что ты мудила. Вы так себе это представляете?

Илья вздохнул, потому что они в каком-то роде именно так и собирались поступить, и звучало это дичайше тупо.

— Там «Белладонна» твоя постаралась ко всему прочему… Но я посмотрю, — нехотя пообещал он, ведь теперь в вероятности придется не по одному, а по двум вопросам лезть, и не факт, что на все хватит сомы, а там еще Врата!..

— Ты уж посмотри, — важно согласился Яма и вновь повернулся к Шане: — Руку, дитя. Сделаешь это, и я открою тебе, как можно освободить Иллеа-хи из вечного заточения. Но освобождать ее должно Райджигану, ибо это он помутился рассудком после потери брата, отчего погубил своих сыновей. На это, кстати, надавишь, когда придет время выслушать ему твои претензии. Пока же будь так добра.

Шанкьяхти нахмурилась, но ладонь протянула и стояла, закусив губу, пока Яма рисовал на ней замысловатую руну. Плетения творцов Илья и без способностей мог разглядеть, но тут не получалось, и он почти решился прикрыть правый глаз, когда сзади его окликнули первым земным именем. Даже не оборачиваясь, можно было догадаться, что это Ями, но он обернулся и долгое мгновение, растянувшееся в вечность, всматривался в черты ее лица, чтобы пронести их сквозь следующие реинкарнации. И колени подкосились сами собой, пасть к ногам этой женщины, сделавшей для него все возможное, а потом и невозможное тоже. Не он так далеко зашел — она и ее молитвы довели сюда.