Парень замирает. Опускает взгляд на свои руки, затем снова переводит его на меня. Губы чуть дёргаются — кажется, он пытается вернуть привычную ухмылку, но она выходит жалкой и совершенно неубедительной.

— Деньги... — произносит он почти брезгливо, хотя в глубине зрачков всё ещё мелькает тень задумчивости. — Деньги — это скучно. Просто цифры в приложении. Подписчики — тем более. Они любят созданный мной образ, а не меня самого.

Делает шаг ближе; между нами остаётся всего пара сантиметров. Он больше не пытается напугать; он просто... изучает. Голос снова становится тише, обретая ту глубину, которую он так тщательно прятал за слоями сленга.

— Ты предлагаешь мне сделку, — констатирует он. — И требуешь извинений в качестве входного билета. Знаешь, в чём ирония? Ты сейчас делаешь ровно то же самое, что и я десять минут назад. Устанавливаешь свои правила. Доминируешь. Только делаешь это изящнее, используя силу, против которой у меня нет никакого антивируса.

Внезапно замолкает и делает глубокий вдох. Вижу, как его перекашивает от собственного бессилия перед необходимостью признать вину. Но затем он на секунду закрывает глаза и выдыхает, сдаваясь.

— Прости, — говорит он. Слово звучит коротко, почти болезненно, словно каждое движение губ дается ему с трудом. — Прости за шум. За... всё остальное.

Я слушаю его, и внутри наконец становится тихо. Магия успокоилась, осела где-то за грудиной. И впервые за долгое время я просто дышу. Не считаю секунды до следующего конфликта, не контролирую каждый жест, не готовлюсь к удару.

— Извинения приняты.

Он выдыхает — громко, с почти болезненным облегчением. Плечи опускаются, голова чуть наклоняется вперёд; напряжение уходит из него окончательно. И в ту же секунду я вижу, как в его глазах снова загорается любопытство. Живое. Горячее.

— Мы в расчёте. Справедливо, — он чуть прищуривается; теперь в его взгляде читается настоящий интеллектуальный голод. — Но теперь меня мучает один вопрос. Если ты действительно обладаешь такой силой... почему ты живёшь здесь? В этой панельке? С такими возможностями ты могла бы перестроить мир под себя. Создать собственный рай где угодно.

Смотрю на него, и на мгновение кажется, что он видит меня насквозь — не магию, а ту пустоту, которую я прячу под старой застиранной толстовкой. Его вопрос бьёт точно в цель: без яда, просто сухая констатация факта.

— Рай? — я криво усмехаюсь; звук кажется слишком громким в установившейся тишине. — Ты когда-нибудь задумывался, что происходит с человеком, который может получить всё одним щелчком пальцев?