Он усмехается, и напряжение мгновенно испаряется. Выпрямляется, скрестив руки на груди, и во взгляде снова появляется привычная насмешливость.

— Мел, ты серьёзно думаешь, что я позволю тебе пропустить прием пищи в таком состоянии? Конечно, будем завтракать здесь. Закажу всё самое жирное, калорийное и вредное, что только может предложить турецкая кухня. Будем закидывать в тебя бекон и сыр, пока болезнь не скажет: «Ладно, сдаюсь, я больше не могу это терпеть, я покидаю этот организм!».

Вдруг подаётся вперёд и, прежде чем успеваю отпрянуть, осторожно щёлкает по носу.

— И не смей смущаться. Твоя внезапная агрессия — лучший признак того, что идёшь на поправку. Значит, энергия возвращается. А значит, скоро снова начнёшь меня бесить в полную силу, а я — наслаждаться процессом. Так что расслабься и готовься к завтрашнему гастрономическому теракту прямо в этой кровати.

— Бесить? Ты настолько расстроился, что я обломала наши планы? — голос звучит тихо, и минутный эмоциональный подъём внезапно сменяется холодным чувством опустошения. — Я думала, мы друзья... А оказывается... Я тебя раздражаю...

Марк замирает с всё ещё поднятой рукой. В комнате внезапно становится очень тихо, даже гул кондиционера перестаёт быть заметным. Смотрит на меня, и в его глазах мелькает стремительная переоценка ситуации.

— Ты сейчас серьёзно? — голос звучит непривычно тихо, без единого намека на сарказм. — Мел, ты сейчас серьёзно интерпретируешь мои слова таким образом?

Медленно опускает руку и тяжело вздыхает, глядя куда-то в сторону, словно подбирая слова. Для человека, который всегда имел под рукой идеальный едкий ответ, он выглядит сейчас на редкость растерянным.

— Боже, какая же ты всё-таки катастрофа в плане понимания простых вещей, — снова смотрит на меня, и теперь взгляд становится открытым, почти уязвимым. — Ты правда думаешь, что когда я говорю «бесить», я имею в виду что-то плохое?

Резко подаётся вперёд, почти касаясь лицом моего лица. Взгляд становится цепким, почти яростным, защитным.

— Слушай меня внимательно. Для таких людей, как я, «бесить» — это высшая форма признания, — чеканит он, глядя прямо в глаза. — Это значит, что ты мне не безразлична. Что вызываешь эмоции, а не просто вежливый покерфейс, которым я обычно одариваю всех вокруг. Если бы раздражала — я бы сейчас не сидел здесь с термосом и мерзким сиропом, а спокойно монтировал влоги в гостиной, пока ты сражаешься с вирусами.

Замолкает на мгновение. Голос становится совсем глухим, почти шёпотом.

— Друзья? — коротко усмехается, но эта усмешка выходит какой-то горькой. — Мел, друзья не живут в одном номере в Стамбуле, не делят один плед и не пытаются вылечить друг друга, когда один из них буквально плавится от жара. Ты... ты гораздо больше, чем просто «друг», с которым можно обсудить архитектуру или магию. Даже если сейчас выглядишь как очень злой и простуженный пельмень.