Осторожно берёт мою руку в свою и слегка сжимает пальцы. Ладонь всё ещё прохладная, и это прикосновение сейчас кажется единственной точкой опоры во всём мире.

— Так что прекращай этот драматизм в стиле турецких сериалов. Ты меня не раздражаешь. Ты... ты просто единственная, кто заставляет чувствовать себя живым, а не просто функцией для генерации контента. Поняла?

— Угу, — смотрю на переплетённые пальцы. В груди что-то тяжело сжимается и тут же отпускает. — Я, наверное, кажусь тебе глупой, но мне сложно. В Этерии хлебнула достаточно грязи, прежде чем попасть сюда. Судьба не пощадила за наивность и грубо отпинала. Перестала верить словам, ведь люди лгут даже там, где кажется, что солгать нельзя. Может, поэтому сложно кому-то доверять. Прости, если обидела.

Марк не отпускает мою руку. Напротив, сжимает пальцы чуть крепче, но делает это так бережно, будто я могу рассыпаться от любого резкого движения.

Взгляд меняется — исчезает весь напускной цинизм, все защитные механизмы из сарказма и зумерского сленга. Сейчас передо мной не популярный стример, а просто молодой парень, который слишком хорошо знает, что такое предательство.

Тихо хмыкает, и в этом звуке нет ни капли иронии.

— Мел, ты не глупая. Ты просто... не испорченная. И это, честно говоря, пугает. В моём мире, если слишком доверяешь людям, тебя либо используют, либо вытирают об тебя ноги. Я научился строить стены вокруг себя ещё до того, как понял, как работает этот чертов интернет.

Замолкает на мгновение, глядя на наши руки. Чувствую, как его большой палец медленно, почти неосознанно поглаживает мою кожу.

— Мои родители уехали в другую страну не потому, что им там было лучше. А потому, что мой характер стал для них слишком тяжёлым бременем. Я привык быть «тем самым токсичным парнем», чтобы никто не смог подойти достаточно близко и увидеть, что за этим фасадом вообще что-то есть. Так что... — поднимает глаза, и в них читается общее понимание того, как бывает больно. — Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь. Мы оба в каком-то смысле в ссылке. Ты — в сером мире, а я — в своём собственном коконе из иронии и донатов.

Вдруг слегка улыбается — на этот раз искренне и немного грустно.

— Не извиняйся за то, что тебе сложно доверять. Это нормально. Доверие не выдается вместе с билетом в Стамбул, оно зарабатывается. И если нужно время, чтобы понять, что я не пытаюсь тебя заскамить... что ж, у меня полно терпения, когда дело касается чего-то действительно ценного.

Он осторожно подносит мою руку к своим губам и едва ощутимо касается поцелуем кончиков моих пальцев. Это происходит так мимолётно и так неожиданно, что у меня на мгновение перехватывает дыхание, а сердце пропускает удар.