— И вообще, мои шутки — это эталон сарказма, просто ты слишком наивна для такого уровня юмора. Но... — он делает паузу и добавляет едва слышно, почти шёпотом: — Приятно слышать. Наверное. Только учти: эта инфа не должна выйти за пределы этого номера. Договорились?

Я чувствую, как внутри становится легко. Он только что признал мою правоту, пусть и в такой обёртке.

— Нет, ну серьёзно, — отмахиваюсь я, подцепляя обжаренный кусочек бекона. — Там, на твоих стримах — возможно. Я не буду спорить с твоим имиджем, но ты же только что признался, что всё это маска. Просто другими словами.

Специально выдерживаю паузу, чтобы усилить эффект, и иронично приподнимаю бровь, заглядывая ему в глаза.

— Или ты со мной не ведёшь себя так, потому что боишься, что я тебя заколдую?

Мне безумно нравится этот момент — когда я могу подколоть его в ответ, используя его же оружие. И я жду его реакции с предвкушением.

Марк замирает. На его лице проносится целая серия внутренних конфликтов: я буквально вижу, как в его голове сейчас идёт борьба между желанием выдать едкую тираду и осознанием того, что я попала в самую точку. Это зрелище доставляет мне почти физическое удовольствие.

Он медленно выдыхает, откладывает вилку и скрещивает руки на груди, глядя на меня с выражением «ты такая умная, что мне даже становится за тебя страшно».

— Вау. Посмотрите-ка на неё! Магический детектив в действии, — он иронично хлопает в ладоши. — Сначала ты просыпаешься после комы, потом чихаешь в разгар сделки, а теперь решила устроить сеанс психоанализа? Ты просто невыносима.

Он вдруг усмехается, но в этой усмешке больше нет привычного яда. Марк подаётся вперёд, резко сокращая расстояние между нами. Он начинает говорить тише, с какой-то опасной искренностью, от которой по моей коже пробегают мурашки.

— Во-первых, заколдовать меня? Мел, ты сейчас в таком состоянии, что максимум, на что тебя хватит — это заставить чай остыть чуть быстрее. Так что страх перед твоей магией сейчас где-то на уровне страха перед домашним хомячком.

Он делает паузу. Взгляд становится глубоким, почти изучающим. Я чувствую себя так, будто он сканирует меня, пытаясь найти ответ на вопрос, который сам себе ещё не успел задать.

— А во-вторых... — он заминается на долю секунды, подбирая слова, и эта секундная слабость кажется мне невероятно ценной. — Давай будем честными. Стримить для тысяч людей — это как играть роль в дешёвом сериале. Ты даёшь им то, что они хотят видеть: конфликт, токсичность, шоу. Но когда ты сидишь в номере отеля с девушкой из другого мира, которая может случайно снести полгорода, но при этом выглядит как побитый щенок после простуды... играть роль становится просто утомительно.