— О, началось, — он наконец переводит на меня взгляд, и в нём снова вспыхивает привычный яд. Но теперь я чувствую: это не нападение, а щит, который он поспешно выставил между нами. — Решила поиграть в глубокую психологическую драму за завтраком? Ты что, хочешь собрать полное досье на мою травмированную личность, чтобы потом использовать это против меня в споре о том, кто будет выбирать музыку в дороге?

Откидывается на спинку стула, закинув ногу на ногу. Голос становится ровным, почти отстранённым, но я всё равно слышу в нём горечь, которую он так старательно маскирует.

— Всё просто. Мои родители — архитекторы структуры, порядка и «социального успеха». Знаешь, такие люди, которые измеряют любовь количеством пятёрок в дневнике или престижностью университета. А я... ну, я был тем самым системным сбоем в их идеальной программе. Не вписывался в рамки. Слишком много вопросов, слишком много «почему я должен это делать», слишком много желания ломать вещи, которые они считали священными.

Коротко, сухо усмехается и смотрит на свои руки. Мне до боли хочется протянуть руку и коснуться его ладони, чтобы он почувствовал: он не один в этом своём «сбое». Но я замираю, боясь спугнуть этот хрупкий момент честности.

— В какой-то момент они просто решили, что проще сменить страну и начать всё с чистого листа, чем пытаться «починить» меня. Они не уехали от проблем — они уехали от меня. Посчитали мой характер неизлечимой болезнью, которая портит репутацию и настроение.

Марк подаётся вперёд, и его взгляд становится пронзительным. Смотрит прямо мне в душу, заставляя затаить дыхание.

— Так что да, отношения у нас «непростые». В смысле, общаемся примерно раз в полгода короткими сообщениями в духе «мы всё ещё живы» и «надеюсь, ты перестал быть невыносимым». И знаешь что? Это лучшее решение из всех, что они когда-либо принимали. Потому что теперь я сам решаю, кто я, сколько зарабатываю и с какими сумасшедшими магами из других миров зависаю в отелях.

Смотрю на него, и внутри разливается странная смесь жалости и восхищения. Он говорит об этом с гордостью, но я вижу, какую цену заплатил. В этот момент Марк кажется мне таким же одиноким и «высланным» из своего мира, как и я из Этерии. Только его ссылка была не магической, а эмоциональной.

Он снова берёт вилку и с вызовом смотрит на меня.

— Всё, лимит откровений на сегодня исчерпан. Если хочешь большего, придётся доплатить донатом или... — он хитро прищуривается, — пообещать, что никогда не скажешь мне, что я «милый», когда пытаюсь быть серьёзным.