— «Не поются просто так»? — переспрашивает он, и его голос становится тише, теряя все свои ироничные обертоны. — Опять эти ваши магические правила и секреты. Ты сейчас буквально бросаешь мне вызов, Мел. Ты же знаешь, что фраза «это нельзя делать просто так» для меня звучит как «Марк, пожалуйста, сделай это любой ценой»?

Он чуть сильнее притягивает меня к себе, заглядывая в глаза с тем самым азартным прищуром, который обычно предшествует очередной выходке. Но на этот раз в этом азарте нет издевки — только желание прикоснуться к чему-то настоящему, чего нет в его цифровом мире.

— И что же это значит? — он усмехается, но взгляд остаётся внимательным. — Нужно принести в жертву козла? Или ждать полнолуния на вершине базальтовой скалы?

Он замолкает на секунду. Ветер снова выдыхает нам в лица, заставляя прижаться друг к другу ещё плотнее.

— Слушай... — он вдруг говорит тише. — Я не прошу тебя нарушать какие-то священные обеты прямо сейчас, посреди ледяного пляжа. Но теперь я точно не успокоюсь, пока не услышу хотя бы одну строчку. Так что считай, что я официально ввожу это в список целей на этот отпуск.

Слушая его предположения, я не выдерживаю и смеюсь.

— Никаких жертв не надо, — отвечаю я, чувствуя, как ветер треплет волосы. — Просто у нас их обычно поют жрицы у источника. Эти колыбельные посылают сны о будущем. Мы можем попробовать расшифровать его потом, если хочешь.

Марк замирает, и я чувствую, как он на мгновение перестаёт дышать. Он медленно отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза; в его взгляде скепсис борется с каким-то почти детским трепетом.

— Сны о будущем? — он переспрашивает это так, будто пробует слово на вкус. — Ты сейчас серьёзно? Это что, какой-то встроенный в музыку прогностический софт?

Я вижу, как в его голове происходит настоящий системный сбой. Для человека, который привык, что всё в мире можно просчитать алгоритмами или «загуглить», идея о песне-пророчестве кажется чем-то запредельным.

— В каком-то смысле — да, — я лукаво улыбаюсь, наслаждаясь его замешательством. — Только здесь используются вибрации голоса и магический резонанс. Но если сон пришёл — значит, так было предначертано.

Он вдруг коротко рассмеялся, но в этом смехе нет привычного яда. Скорее, это защитная реакция на тот факт, что он только что услышал что-то по-настоящему магическое и пугающее одновременно.

— Обалдеть... — он качает головой, глядя на серый горизонт Исландии. — То есть ты предлагаешь мне легальный способ узнать, стану ли я миллиардером или меня в итоге сожрёт какая-нибудь гигантская кальмароподобная тварь в одном из наших прыжков?