— Три... два... один... Снимаю! — кричит он, почти добежав до меня.

Поскальзываясь на мокром песке, Марк не успевает затормозить и буквально сносит меня с ног. Я вскрикиваю, но в последний момент успеваю незаметно скорректировать траекторию падения, чтобы мы не улетели с плиты прямиком в ледяной океан, а приземлились на берег.

Мы с грохотом впечатываемся в угольный песок, превратившись в одну большую, нелепую кучу из пуховиков и переплетённых конечностей. Влажный песок мгновенно пропитывает ткань, но вместо того чтобы разозлиться, я просто не могу перестать хохотать. Марк наваливается сверху, практически вжимая меня в землю, а его драгоценный стабилизатор с каким-то жалобным звуком улетает в сторону, запечатлевая теперь только скучное серое небо Исландии.

— Дурак... — выдыхаю я сквозь смех, пытаясь хотя бы немного сдвинуться под его весом.

Он замирает, уткнувшись носом мне в плечо. Я чувствую его сбитое дыхание и то, как он на мгновение затихает, словно пытаясь запомнить этот момент — запах холода и смеха. В этом хаосе из брызг океана и ледяного ветра он вдруг оказывается опасно близко.

Когда он наконец отрывается от меня и поднимает голову, его лицо оказывается всего в паре сантиметров от моего. Растрёпанный, с чёрным мазком грязи на щеке, он смотрит на меня с таким видом, будто только что выиграл главный приз в жизни.

— Слушай, — прохрипел он, и в его голосе проскальзывает странная, непривычная хрипотца. — Плевать на ракурс. Даже если всё, что осталось на записи — это наши ноги и кусок облака, это всё равно будет легендарно. Самый честный контент за всю мою карьеру.

Он не спешит подниматься, продолжая удерживать меня под собой. В его глазах снова вспыхивает тот самый знакомый азарт, но теперь он смешан с чем-то более мягким и глубоким, чем любой из его фильтров в соцсетях.

— Возвращаемся? — спрашиваю я, пока мы, как два огромных надувных человечка, валяемся на берегу.

Марк издаёт какой-то сдавленный звук, средний между смешком и стоном, когда в очередной раз пытается опереться на локоть и снова соскальзывает. Со стороны мы действительно выглядим как два огромных, перепутанных между собой спальных мешка, которые пытаются совершить акт эволюции и наконец-то встать на ноги.

Я смотрю на него и чувствую, как сердце всё ещё бешено колотится — то ли от падения, то ли от того, что он так и не спешит убирать руки. Я снова тянусь к его лицу и осторожно стираю пальцем остатки грязи с щеки, задерживаясь на мгновение дольше, чем это требуется.

— Возвращаемся... — выдыхает он, наконец-то уперевшись и с трудом вытягивая себя наверх. — Господи, я чувствую себя так, будто меня переехал грузовик с мороженым. И теперь я весь в этом вашем «стильном» чёрном песке. Мой агент бы в обморок упал, если бы увидел меня в таком состоянии.