Мир вокруг нас схлопывается в одну ослепительную точку и так же резко разворачивается обратно. Обжигающий холод Исландии сменяется мягким теплом гостиничного номера. Тишина, нарушаемая только тихим гулом кондиционера, кажется оглушительной после шума океана.

Марк не отпускает мои руки ещё несколько секунд. Он стоит неподвижно, глядя перед собой остекленевшим взглядом, и медленно, очень медленно выдыхает. Его плечи, которые были напряжены до предела, наконец обмякают.

— Жив... — шепчет он, и в этом слове столько облегчения, будто он только что вернулся с войны.

Он медленно открывает глаза и смотрит на свои ботинки, которые теперь оставляют отчётливые чёрные следы на светлом ковролине отеля. Марк переводит взгляд на меня, и на его лице появляется эта его фирменная, чуть кривая ухмылка, хотя в глазах всё ещё плещется лёгкий шок.

— Окей, признаю. Это было... почти комфортно. Если не считать того, что у меня сейчас ощущение, будто мой мозг решил поменяться местами с печеньем.

Он наконец отпускает мои руки и, пошатываясь, делает шаг в сторону дивана, едва не задев столик.

— Всё, я официально объявляю режим «овоща». Никаких разговоров, никакой магии, никаких прыжков минимум до завтрашнего утра.

Он с глухим звуком рушится на диван прямо в грязной одежде и закидывает голову назад, закрывая глаза.

Я стою посреди комнаты и смотрю на него — растрёпанного, перепачканного чёрным песком и абсолютно измотанного. Мой взгляд перемещается на ковролин, который теперь выглядит так, будто по нему прошёл маленький угольный вулкан.

Я медленно провожу рукой по воздуху, описывая плавные, волнообразные движения над грязными следами. Вдоль моих пальцев пробегают едва заметные серебристые искры, и я чувствую, как магия мягко подхватывает частицы исландского песка, буквально вытягивая их из волокон ткани. Чёрные пятна исчезают одно за другим, возвращая ковру его первоначальный светлый вид. Это требует сосредоточенности, но результат того стоит — никакой лишней суеты с администрацией отеля.

— Мел... — зовёт он тихо, не открывая глаз. — А теперь, когда мы в безопасности и я не рискую быть смытым в океан... споёшь мне ту колыбельную? Я всё ещё хочу знать, что мне должно присниться.

— Хорошо. Давай переоденемся, я пополню резерв и спою тебе, — отвечаю я, отходя к двери своей комнаты. — Но учти: ты сразу отключишься. Примерно до утра.

Марк приоткрывает один глаз, и в его взгляде мелькает что-то среднее между подозрением и жгучим любопытством. Он замирает на диване, даже не пытаясь шевелиться, словно обдумывает условия сделки.