Он встаёт, отряхивая куртку с таким видом, будто это может помочь, хотя песок въелся в ткань намертво. Посмотрев на меня — такую же забавную и облепленную грязью, — он вдруг снова прыскает.

— Ладно, «зефирка», давай сматываться. Пока мы тут не превратились в часть ландшафта.

Он снова выставляет вперёд ладонь, ухмыляясь во весь рот. Эта улыбка выглядит сейчас максимально искренне — растрёпанный, грязный, абсолютно нелепый, но почему-то чертовски притягательный.

— Только, умоляю... — он смотрит на меня с нескрываемым опасением в глазах. — Пожалуйста, никакой турбулентности на этот раз. Я не уверен, что мой организм выдержит второй раунд этой мясорубки. Просто... мягко перенеси нас обратно в тепло.

Он замолчал, и в этой тишине я отчетливо слышу его сбитое дыхание. Очередной порыв ветра заставляет Марка вздрогнуть, но он лишь настойчивее протягивает мне ладонь.

Я подхватываю слетевшую шапку и отряхиваю её одним резким движением, даже не думая возвращать на голову. В этом ледяном хаосе любые попытки выглядеть прилично кажутся просто смешными.

— Мягкого полета не обещаю, но ты привыкнешь. С каждым разом тебе будет всё легче, — я принимаю его руку, чувствуя, как наши пальцы переплетаются. Его ладонь всё ещё холодная от исландского ветра, но хватка уверенная, почти отчаянная.

Марк театрально закатывает глаза, но сжимает мою руку без единого колебания.

— «Привыкну»? — бормочет он, глядя на наши сцепленные руки. — Ты сейчас говоришь так, будто предлагаешь мне привыкнуть к регулярным ударам током или к жизни в лесу с медведями. Мой вестибулярный аппарат сейчас подал в отставку и уехал в отпуск, Мел.

Он глубоко вдыхает холодный воздух, зажмуривается и придвигается к моему плечу почти вплотную, стараясь максимально уменьшить расстояние между нами. Казалось, он пытается слиться со мной в один объект, чтобы вероятность потерять его в пространстве при прыжке была минимальной. В этом жесте столько скрытого доверия, что у меня перехватывает дыхание.

— Ладно, волшебница, жги. Только, умоляю, приземли нас где-нибудь, где есть мягкая кровать и очень много горячего чая. Мой организм больше не принимает никаких условий, кроме абсолютного комфорта.

Он замолчал, затаив дыхание, и я чувствую, как он напрягает каждую мышцу своего тела, ожидая того самого мгновения, когда реальность вокруг нас снова начнёт скручиваться в тугую спираль.

Я закрываю глаза и концентрируюсь на точке возврата. Образ нашего номера в Стамбуле всплывает в сознании: мягкий свет, знакомый запах, уют гостиной. Магический поток обволакивает нас плотным коконом, отсекая рёв Атлантики и ледяной холод.