Он снова притягивает меня к себе за плечи, но теперь этот жест ощущается иначе — более надёжно и почти оберегающе. Марк вдруг затихает, и его голос становится непривычно серьёзным, лишённым всякого сарказма.

— Знаешь... я всю жизнь живу в мире, где всё можно предсказать алгоритмами, охватами и статистикой. А тут ты предлагаешь что-то... настоящее. Что-то, что нельзя просто «загуглить».

Он молчит секунду, а потом вдруг хитро прищуривается, мгновенно возвращая себе облик токсичного стримера.

— Так что, «жрица источника», я официально подписываюсь на этот эксперимент. Но учти: если мне приснится, что я проснулся в мире, где все носят розовые пачки и поют песни про дружбу, я потребую компенсацию за потраченные на этот отпуск нервы.

Он резко разворачивает меня к скалам, указывая камерой на одну из самых высоких колонн.

— Ладно, хватит мистики на сегодня. Давай ещё один эпичный кадр и возвращаемся в наш уютный кокон с кондиционером. Я уже чувствую, как мои пальцы превращаются в сосульки, а мне ещё нужно смонтировать этот шедевр.

— И какой кадр будет достаточно эпичным? — спрашиваю я, глядя на него с лёгким вызовом.

Марк останавливается и задумывается, приставив палец к подбородку. Он оглядывает нас, чёрные скалы и ревущий океан, и в его глазах снова зажигается то самое творческое безумие, которое обычно заканчивается либо вирусным видео, либо серьёзным испугом окружающих.

— Хм... просто стоять и смотреть вдаль — это слишком банально. Уровень начинающего блогера из Инстаграма, — он смерит меня оценивающим взглядом и вдруг хитро ухмыляется. — Слушай, а что если мы сделаем что-то... динамичное?

Он быстро подходит ко мне и, уверенно перехватив мою руку, увлекает в сторону одной из пологих базальтовых плит, нависающих прямо над прибоем.

— Стой здесь, на самом краю, — командует он, отступая назад и переключая камеру на замедленную съёмку. — Сейчас сделаем так: я буду бежать к тебе через этот чёрный песок, а ты в самый последний момент... не знаю... просто посмотри на меня так, будто я — единственный человек в этом ледяном аду, который может тебя спасти. Или наоборот — будто ты собираешься сбросить меня в океан.

Он замирает в десяти метрах от меня, пригнувшись, как спринтер на старте.

— Главное — никакой фальши! — кричит он сквозь рев ветра. — Представь, что я только что сказал что-то максимально токсичное, но при этом обнял тебя. Этот внутренний конфликт должен быть виден в каждом пикселе!

Он вдруг резко срывается с места, стремительно сокращая дистанцию. Куртка развевается на ветру, а лицо выражает смесь азарта и какой-то странной, почти отчаянной решимости.