Я смотрю на него, чувствуя, как во мне закипает праведное возмущение, смешанное с непреодолимым желанием дать ему подзатыльник. Его сравнение магии с «игровым патчем» звучит настолько нелепо, что я почти забываю об огне во рту. Я медленно прищуриваюсь и с нарочитой неспешностью отставляю стакан в сторону.

Он пододвигает ко мне тарелку с салатом, где в свежей зелени и ломтиках огурцов всё ещё виднелись капли ледяной росы.

— На, овощи помогут потушить твой внутренний вулкан, — он задорно подмигивает. — Но должен признаться, твоё лицо в этот момент было бесценным. Я бы всё отдал, чтобы заскринить этот взгляд «великого предательства».

— Так ты специально?! Вот негодяй! — шутливо бросаю я в него скомканной салфеткой.

Марк ловко перехватывает бумажный комок в полёте, даже не шелохнувшись в кресле. Он смотрит на этот клочок бумаги с таким видом, будто в руках у него оказался редкий артефакт или ценный трофей.

— Ого, какие мы грозные! — он ехидно растягивает губы в ухмылке, и в его глазах вспыхивает знакомый азарт. — «Негодяй»? Слишком мягко, Мел. Я бы назвал это «кураторством по части острых ощущений».

Он сжимает салфетку в кулаке, прицеливаясь мне в голову с видом профессионального снайпера.

— Считай, что я провожу твой интенсив по выживанию. Тебе нужно закаляться, а я — лучший тренер по стрессу, которого ты могла встретить в этой реальности.

Резким движением он запускает салфетку в меня. Я даже не пытаюсь уклониться — лёгким, почти ленивым импульсом заставляю бумажный комок просто растаять в воздухе, не долетев до меня на пару сантиметров. Я уставляюсь на Марка возмущённым взглядом, хотя внутри всё ещё клокочет смех.

— Давай честно: со мной ты наконец-то перестала существовать в режиме ожидания, — он довольно откидывается назад. — Никакой рутины, только сплошной хаос. Признайся, что эти приключения куда круче, чем стерильный и идеальный порядок в твоём магическом мире.

— Я не совсем понимаю, почему ты решил, что в моём мире всё было идеально, но мы этот момент опустим, — отвечаю я с лёгкой усмешкой. — Скажи мне лучше вот что: ты всерьёз считаешь, что мне в этом мире недостаточно стресса? Именно поэтому ты решил выступить в качестве моего персонального раздражителя?

Я опираюсь подбородком на ладонь, внимательно наблюдая за его реакцией. Мне искренне любопытно: что на самом деле творится в голове у этого человека? В мягком свете вечерних фонарей его лицо кажется менее колючим, почти уютным, но я слишком хорошо знаю: за этим фасадом уже зреет очередной план по троллингу.

Он медленно подаётся вперёд, и его взгляд становится более пристальным, почти аналитическим. В этом проступает тот самый проницательный Марк, который обычно прячется за плотным слоем масок и токсичных шуток.