Теперь он стоит вплотную, и я чувствую, как от него всё ещё веет утренним теплом.

— Слушай, такая конспирация уже даже пугает, — он ехидно ухмыляется, глядя на гору вещей за моей спиной. — Либо ты прямо сейчас выдаёшь мне пропуск в этот свой «секретный архив», либо я перехожу к радикальным мерам. Например, я буду так громко и детально критиковать твой лук на пляже, что тебе проще пустить меня внутрь прямо сейчас.

— А ну, брысь отсюда! — я упираюсь ладонями в его грудь и с силой выталкиваю его из комнаты. — Увидишь всё на пляже. А будешь критиковать — превращу твои плавки в красные стринги со стразами.

Марк замирает на полуслове, когда я буквально выставляю его за дверь. Его лицо вытягивается от ужаса, а в глазах отражается настоящий экзистенциальный кризис. Угроза попадает в самую цель: для человека, который так фанатично следит за имиджем и собственной «крутостью», такой поворот событий равен публичной казни.

— Стринги? Со стразами?! — он едва не задыхается от возмущения, когда дверь начинает закрываться. — Мел, это уже не шутки, это терроризм! Преступление против мужского достоинства!

Раздаются его удаляющиеся шаги и приглушённый голос, обращённый, видимо, к самому себе:

— Стринги со стразами… Красные... Боже, с кем я связался. Эта девушка абсолютно неуправляема.

Я звонко смеюсь, закрывая дверь на замок. Сердце всё ещё колотится от этой весёлой перепалки. Я жадно осматриваю гору вещей для примерки. За дверью всё ещё слышится его приглушённое ворчание о «беспределе магических существ», но теперь, в тишине комнаты, я наконец-то остаюсь наедине с этим текстильным безумием.

Я с размаху плюхаюсь на кровать, утопая в мягких тканях и кружевах. Пакеты забиты до отказа: от классических чёрных бикини, которые подчеркнули бы всё, что нужно, до дерзких неоновых вариантов и закрытых слитных купальников.

Выуживаю первый — глубокого изумрудного цвета, который идеально сочетается с моими глазами.

«Интересно, какая будет его реакция?»

Я уже представляю, как Марк пытается сохранить каменное лицо, пока его зрачки расширяются от восторга, и как он будет скрывать это за очередной едкой шуткой про «слишком открытый фасон». С предвкушением и лёгкой улыбкой я отбрасываю одежду в сторону и начинаю примерку. Сложность в том, что хочется выглядеть одновременно и дико сексуально, и достаточно скромно, чтобы не краснеть от посторонних взглядов. Поэтому ещё в каталоге я отсекла все слишком минималистичные варианты.

Спустя полчаса останавливаюсь на тёмно-синем танкини с принтом пальмовых листьев. Он выгодно подчёркивает грудь, но при этом закрывает живот и бёдра небольшой юбочкой. Накинув сверху свою полюбившуюся хламиду, чтобы скрыть наряд от преждевременной оценки, я собираю всё, что не подошло, в одну огромную охапку.