Он с лёгким торжеством похлопывает по рюкзаку, где действительно лежит тюбик с защитой.

— Всё, хватит допросов. Пошли уже, пока солнце не стало слишком агрессивным, а твоя хламида не превратилась в переносную сауну. Ты вообще уверена, что не упадёшь в обморок от жары в этом наряде?

— Она лёгкая. И закрывает все части тела, которые у меня обгорают, — я надеваю босоножки. — Пляж, жди меня! Я уже иду... — я резко замираю, едва не споткнувшись. — Кстати, ты выбрал пляж?

Марк останавливается как вкопанный. Он медленно поворачивает голову в мою сторону, и даже сквозь тёмные стёкла очков я чувствую его глубочайший шок. Он смотрит на меня так, будто я только что призналась, что не умею пользоваться вилкой.

— Ты... ты издеваешься? — он издаёт звук, похожий на сдавленный смешок. — Мы обсуждали это вчера! Планировали маршрут! Я потратил целых десять минут, выбирая локацию с идеальным освещением и минимальным количеством кричащих детей на заднем плане!

Он картинно всплескивает руками, едва не сбивая очки. Меня забавляет эта экспрессивность.

— Мы идём на пляж с белым песком, который выглядит как сахарная пудра, чтобы создать максимальный контраст с твоим «загадочным образом» и моей безупречной рубашкой. Это будет эстетический экстаз, Мел! А ты просто... просто забыла?

Он подходит ближе и с лёгким прищуром заглядывает мне в лицо. В его голосе снова звучит привычное ехидство, но теперь оно смешано с мягкой иронией, от которой по коже пробегает лёгкий холодок. Он легонько подталкивает меня к выходу из номера, ухмыляясь.

— Господи, я еду с девушкой, которая может перемещать людей через пространство, но не может запомнить название пляжа в радиусе пяти километров от отеля. Это же просто классический сбой системы.

Я задумываюсь, пытаясь судорожно покопаться в памяти. Ничего. Пусто.

— Опять ты меня дуришь. Не было у нас разговора о том, на какой именно пляж мы идём. Только не говори, что ты просто его не выбрал и сейчас ткнёшь пальцем в навигатор, — я складываю руки на груди, стараясь выглядеть строго. Внутри я чувствую, как маска серьёзности трещит по швам — получается плохо.

Марк замирает, и на его лице медленно расплывается та самая ухмылка, которая обычно предшествует самому едкому комментарию. Он видит мой провал и буквально светится от осознания того, что он — абсолютный победитель в этом споре.

— О-о-о, посмотрите на неё! — он театрально прикладывает руку к сердцу. — Попытка включить «строгого родителя»? Мило, очень мило. Но, к сожалению, твой уровень убедительности сейчас где-то на уровне котёнка, который пытается рычать на пылесос.