Он смотрит на меня с прищуром, и в его голосе проскальзывает привычная смесь ехидства и искреннего любопытства. Меня забавляет эта манера сравнивать всё с миром видеоигр.

— Конечно, нам «неудобно». Мы живём в мире, где законы физики работают как занудный бухгалтер: сколько вещей положил, столько места и занял. Но в этом и весь кайф! Есть определённый шарм в том, чтобы реально нести свои вещи, а не просто щёлкать пальцами. Это добавляет жизни... ну, скажем так, тактильности.

Лифт с мягким звоном останавливается на первом этаже. Марк первым выходит в холл, оставляя меня на секунду в раздумьях о том, насколько же он странный и притягательный в своём упрямстве.

Он перехватывает мою ладонь совершенно буднично, без лишних слов и пафоса. Тянет меня за собой к выходу так уверенно, словно мы делаем это каждый божий день. Моё сердце пропускает удар, а по руке разливается приятное тепло.

Меня даже не успевает пронять привычное желание съязвить — этот жест кажется слишком органичным. Марк продолжает увлечённо вещать о цветовых палитрах и о том, что сумка должна идеально вписаться в общую картинку, чтобы не испортить эстетику кадра. Но при этом он не отпускает мою руку, и в этом простом сжатии пальцев я чувствую что-то... оберегающее?

Забавно, как этот парень умудряется сочетать в себе невыносимого токсика и кого-то, кто проявляет заботу самым незаметным, почти случайным образом. Он может обложить меня иронией с ног до головы, но сейчас его рука говорит о доверии гораздо больше, чем любые слова. Я невольно сжимаю его ладонь в ответ.

— Живее, а то мы пропустим золотой час, и тогда я официально объявлю этот день катастрофой, — бросает он через плечо, чуть ускоряя шаг.

Сумку мы покупаем в первой же попавшейся палатке. Марк подходит к прилавку с таким видом, будто принимает решение о покупке недвижимости в центре Монако, а не выбирает пляжный аксессуар в уличном киоске. Он брезгливо отодвигает пальцем слишком яркие варианты, критически прищуривается и даже, кажется, пытается оценить плотность плетения ткани, поднося её к свету.

Я стою рядом, скрестив руки на груди, и с нескрываемым удовольствием наблюдаю за его мучениями. Для человека, которому «в принципе всё равно», этот процесс становится лучшим развлечением за утро. Мне нравится видеть его в этом состоянии перфекционистского хаоса.

Наконец, после десяти минут напряжённого анализа, он торжествующе выуживает из глубины стеллажа лаконичную сумку из плотного бежевого холста с минималистичными тёмно-синими ручками.

— Вот она. Идеальный баланс между «я просто пришла на пляж» и «я выгляжу дорого», — заявляет он, обводя сумку победным жестом. — Цвет нейтральный, форма правильная, и она не будет отвлекать внимание от главного объекта в кадре. То есть меня, разумеется.