Он протягивает мне покупку с видом истинного ценителя, даже не глядя на ценник, и тут же переключается обратно в режим «дирижёра». Я беру сумку, чувствуя, как меня забавляет эта непоколебимая уверенность в собственной исключительности.

— Всё, вопрос с маскировкой решён. Пошли скорей, море ждёт.

— Погоди, пока ты страдал от мук выбора, я присмотрела красивый платок, — я тяну его к соседней лавке, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — Смотри.

Марк, который уже развернулся, чтобы вести меня к такси, замирает и с тяжёлым вздохом позволяет потянуть себя назад. Он выглядит как человек, которого насильно ведут на просмотр чего-то бесконечно скучного.

Я вытягиваю из общей кучи ткань глубокого фиолетового цвета с белыми хаотичными точками. Шёлк приятно холодит пальцы, и сердце на мгновение сжимается от неожиданной ностальгии.

— Он напоминает этерийское ночное небо, — тихо говорю я, чтобы никто, кроме Марка, не услышал.

Он перестаёт ворчать и молча берёт ткань в руки, разглядывая насыщенный цвет и эти белые вкрапления. В этот момент маска «циничного стримера» куда-то испаряется. В его глазах я вижу что-то очень тихое и понимающее. Эта внезапная серьёзность заставляет меня затаить дыхание.

— Ночное небо, значит... — почти шёпотом повторяет он, и голос звучит непривычно мягко, без единой капли сарказма.

Он аккуратно складывает платок и, не глядя на меня, протягивает его продавцу, чтобы расплатиться.

— Берём. Это... — он заминается на секунду, возвращая себе привычную ехидную ухмылку, но глаза всё ещё остаются добрыми. — Это будет отличным дополнением к твоему образу «загадочной странницы». Цвет хотя бы не напоминает занавеску в дешёвом отеле.

Он снова берёт меня за руку, но на этот раз сжимает пальцы чуть крепче обычного. Это простое движение отзывается во мне теплом и странным чувством защищённости.

— Всё, лимит на спонтанные покупки исчерпан. Пошли уже, пока ты не решила, что тебе нужна шляпа с перьями павлина!

Я счастливо улыбаюсь и закидываю платок в пляжную сумку, рядом с открытым клатчем и его бесконечным пространственным карманом.

Марк краем глаза замечает, как платок буквально «проваливается» в сумку, исчезая в недрах клатча, который по всем законам физики не мог бы вместить даже один такой кусок ткани, не говоря уже о полотенцах. Он коротко фыркает, но в этом звуке я не слышу раздражения — скорее, какое-то привычное, почти уютное принятие этого магического абсурда.

— Обожаю этот момент, — бормочет он, увлекая меня к такси. — Смотреть на твой клатч — это как наблюдать за багом в текстурах. Только вместо того, чтобы писать в техподдержку, я просто стою и думаю: «Боже, какая же она всё-таки ненормальная».