Он отворачивается к морю, застыв в позе «задумчивого серфера-интеллектуала», но я вижу, как он едва заметно подёргивает плечом от сдерживаемого смеха. Мне становится смешно от его чрезмерного старания выглядеть непринуждённо, и я решаю немного подлить масла в огонь его самолюбия.

— Что за скромник? Дай больше огня, рубашку распахни сильнее... Алё! — я чуть прищуриваюсь, глядя на него через экран камеры, и чувствую, как внутри разливается азарт. Мне хочется посмотреть, как далеко зайдёт его желание быть «идеальным» в моём объективе.

Марк едва не поперхнулся воздухом. Он резко оборачивается, и на лице отражается смесь искреннего шока и внезапного, почти животного азарта. Он смотрит на меня, затем на камеру в руках, и в глазах вспыхивает что-то, чего я раньше не видела — вызов, смешанный с абсолютным удовольствием от того, что инициатива перешла ко мне.

— Что?! — он коротко хохочет, и в этом смехе столько самодовольства, что, кажется, можно осветить весь пляж. — Ого... А ты всё-таки начинаешь понимать, как работает этот мир. Решила перейти к тяжёлой артиллерии?

Он не медлит. С видом человека, который знает, что он чертовски хорош, Марк одним уверенным движением расстёгивает пуговицы гавайской рубашки, позволяя ткани свободно развеваться на морском бризе. Он делает это с таким драматизмом, будто снимается в главной роли голливудского блокбастера. Я чувствую, как перехватывает дыхание, а сердце начинает стучать где-то в горле.

— Больше огня? — он ухмыляется, и теперь взгляд становится по-настоящему хищным. — Осторожнее с пожеланиями, Мелисса. Ты можешь просто сгореть от этого контента.

Он снова поворачивается к морю, но теперь в позе нет той «задумчивости». Он выпрямляется, расправляет плечи и слегка откидывает голову назад, подставляя кожу солнцу. Я смотрю на него через экран камеры, и у меня буквально пересыхает во рту. Он выглядит не как блогер, а как настоящий соблазнитель из какого-нибудь старого фильма. Я ловлю себя на том, что забываю нажать кнопку записи, просто заворожённо глядя на него.

— Ну что, «фотограф»? — бросает он через плечо, и в голосе звучит неприкрытый вызов. — Достаточно огня или мне стоит пойти ещё дальше и вообще забыть про существование этой рубашки? Снимай давай, пока я в режиме «божественного откровения», а то меня надолго не хватит!

Я чувствую, как щёки вспыхивают, и быстро привожу себя в чувство, стараясь вернуть лицу выражение иронии, хотя внутри всё буквально плавится. Но какой-то внутренний азарт перевешивает смущение.

— Знаешь, да, снимай её к демонам и небрежно перекинь через плечо, — отвечаю я, и в голосе звучит неожиданная для меня самой уверенность.