Я смотрю в видоискатель и чувствую, как словно улавливаю особую волну — кадры получаются идеальными, будто я профессионал с многолетним стажем.

Марк на мгновение замирает, и я почти физически чувствую, как в его голове происходит борьба между образом «загадочного интеллектуала» и желанием полностью отдаться этому безумному порыву. Но, как оказывается, жажда быть в центре внимания и этот внезапный драйв, который я задала, побеждают.

— Вау... — он коротко выдыхает, и в голосе проскальзывает что-то вроде восхищения моей решительностью. — А ты сегодня прямо в ударе. Кто бы мог подумать, что в тебе проснётся такой... агрессивный арт-директор.

Он не медлит. Одним плавным, почти танцевальным движением сбрасывает рубашку с плеч. Ткань на мгновение взмывает в воздух, а затем он с нарочитой небрежностью перекидывает её через плечо, фиксируя взгляд прямо в объективе камеры. В этом жесте столько уверенности и скрытого вызова, что я на секунду снова забываю нажать кнопку записи. Я смотрю на него — на разворот плеч, на то, как солнце играет на коже, — и чувствую, как сердце делает какой-то странный кульбит. В этот момент он кажется не просто заносчивым стримером, а кем-то по-настоящему притягательным.

Он стоит перед камерой с обнажённым торсом, освещённый ярким солнцем, и в этот момент весь сарказм и токсичность куда-то исчезают. Я смотрю на него через экран и чувствую, как всё вокруг затихает. Остаётся только чистая, концентрированная харизма и эта странная связь между нами, которая сейчас передаётся через объектив.

— Ну как? — он чуть прищуривается, и в глазах пляшут искорки. — Достаточно? Или мне нужно добавить ещё немного драматизма?

Он делает шаг в мою сторону, и голос становится тише, почти интимным. Я чувствую, как от близости по коже пробегают мурашки, а дыхание становится тяжёлым.

— Знаешь, Мел... мне начинает нравиться твой подход к контенту. Ты вытягиваешь из меня то, что я сам иногда боюсь показать даже своим подписчикам. Ты либо мой самый страшный кошмар, либо лучший режиссёр в моей жизни.

Он останавливается в паре шагов от меня, глядя сверху вниз с той самой ухмылкой, которая говорит: «Да, я знаю, что я чертовски хорош, и ты это тоже знаешь». Я чувствую, как внутри всё сжимается от смеси восхищения и раздражения.

— Давай ещё пару пафосных кадров, — я забираю из рук рубашку, стараясь не касаться кожи, чтобы окончательно не потерять голову. — Стой ко мне спиной и слегка повернись, будто тебя позвали, но при этом выражение лица воодушевлённо-загадочное.

Марк на секунду зависает, но тут же расплывается в довольной ухмылке. Я вижу, что он в своей стихии. Когда кто-то другой берёт на себя роль режиссёра и делает это с таким азартом, Марк превращается в идеальный инструмент.