— «Воодушевлённо-загадочное»? — он хмыкает, но послушно разворачивается спиной. — Ты сейчас описываешь буквально моё состояние по утрам, когда я вижу количество просмотров на новом ролике. Пожалуйста, зафиксируй этот момент для истории.

Я смотрю на его спину, на то, как напряжены мышцы, и чувствую, как азарт творчества смешивается с чем-то гораздо более глубоким и тревожным. Нажимаю кнопку записи, стараясь, чтобы руки не дрожали.

Он замирает, выпрямив спину и демонстрируя отличную форму — результат тех самых занятий плаванием в детстве. Я смотрю через экран, и мне кажется, что даже пиксели камеры пытаются передать эту эстетику. Затем он медленно, почти по миллиметру, начинает поворачивать голову, точно следуя инструкции.

Взгляд, когда он наконец смотрит в камеру, оказывается именно таким: в нём читается что-то возвышенное, почти мистическое, но с той самой щепоткой иронии. Он выглядит как герой дорогой рекламной кампании парфюма, которая обещает весь мир за одну цену. Я ловлю себя на мысли, что в этот момент он пугающе идеален.

— Ну что? — шепчет он, не меняя позы и не сводя с меня глаз. — Я достаточно загадочен?

Он застывает в этом положении, и я чувствую, как между нами снова натягивается невидимая нить напряжения. Марк больше не пытается шутить или язвить; он просто ждёт моей оценки, и в этом ожидании есть что-то обезоруживающе искреннее. Мне становится почти неловко от того, насколько он сейчас открыт.

— Всё, иди смотри, что получилось, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал максимально обыденно.

Марк мгновенно выходит из образа «загадочного божества» и с почти детской жадностью шагает ко мне, чтобы заглянуть в экран. Он придвигается так близко, что я снова чувствую тепло кожи и запах соли. Это тепло обжигает даже сквозь тонкую ткань одежды.

— Так, давай, показывай свои шедевры, — бормочет он, затаив дыхание.

Он начинает медленно пролистывать кадры. Сначала та самая «небрежность» с рубашкой, затем динамичные пролёты и, наконец, финальный поворот. Марк молчит несколько секунд, и я чувствую, как внутри нарастает тревога. Начинаю переживать: а не слишком ли я переборщила с пафосом?

— Черт... — наконец выдыхает он, и в голосе нет ни капли привычного сарказма. — Мел, ты что, втайне прошла курсы кинооператора в своей Этерии?

Он ещё раз пересматривает фрагмент со спиной и поворотом головы, и на лице появляется выражение искреннего удивления. В груди разливается тепло от его похвалы — это куда ценнее любых комплиментов, которые он мог бы услышать от миллионов подписчиков.