— Мел, встань вон там, у края террасы, где вода переливается на следующий уровень, — командует он, отступая на несколько шагов назад и припадая на одно колено, чтобы поймать ракурс. — Только не стой как памятник. Попробуй... ну, не знаю, просто будь собой. Посмотри на эти поля так, будто только что обнаружила, что весь этот остров принадлежит тебе.

С лёгким вздохом и едва заметной улыбкой я выполняю указание. Выхожу к самому краю, где тонкая струя воды с мягким шелестом срывается вниз, создавая лёгкую дымку. Замираю, глядя на бескрайний изумрудный океан террас, и действительно позволяю себе на мгновение поверить, что весь этот мир принадлежит мне.

Он поднимает камеру к глазу, и я вижу, как замирает, выстраивая кадр. В видоискателе я лишь часть этого зелёного пейзажа, но я чувствую взгляд даже через объектив — внимательный, изучающий и какой-то... непривычно осторожный.

Я привычно занимаю позицию так, чтобы лицо не попадало в кадр — эта маленькая игра в анонимность всегда добавляет уверенности. Замираю, слегка придерживая шляпку, чтобы её не унёс внезапный порыв тропического ветра.

— Ты заметил, что перенёс этот прыжок намного легче, чем предыдущие? — спрашиваю я, не оборачиваясь. Влажная тишина обволакивает кожу, и голос кажется слишком громким.

Марк на секунду застывает. В наступившем молчании становится слышен лишь едва уловимый звук работы автофокуса, который выверяет каждую складку ткани платья и блеск воды вокруг. Я почти физически ощущаю, как линза камеры «сканирует» меня.

— Сложно не заметить, — отзывается он, и в интонации промелькнуло что-то непривычное — задумчивость, лишённая привычного сарказма. — В этот раз не было ощущения, будто вестибулярный аппарат решил подать в отставку.

Он плавно смещается в сторону, перестраивая композицию. Я кожей чувствую, как его внимание перемещается с общего плана на детали: кажется, он задерживается на изгибе плеча, линии спины, на том, как ткань касается травы. Это внимание ощущается почти как прикосновение.

Раздаётся чёткий, сухой щелчок затвора, который эхом разносится по террасам. Я вздрагиваю, но остаюсь на месте.

— Стой, не шевелись. Сейчас всё сходится идеально... — почти шепчет он.

Щелчок. Ещё один. Ещё. Я стою неподвижно, затаив дыхание, и чувствую себя странно уязвимой под этим пристальным взглядом через объектив. Кажется, в эти секунды он видит меня настоящую, без масок и шуток, и тишина между нами становится гуще любого тумана в джунглях.

— Давай я тебя поснимаю? — я оборачиваюсь к нему.

Марк сосредоточенно просматривает отснятые кадры. Он даже не поднимает головы от экрана, но я замечаю, как уголки губ чуть дёргаются вверх. Пролистывает ещё пару снимков, оценивая цветопередачу и композицию, и только после этого медленно опускает камеру, наконец посмотрев на меня.