— Так, — я резко разворачиваю его по направлению к комнате и легонько подталкиваю в спину. — Иди, давай. Провокатор.

Я пытаюсь звучать уверенно, но сердце всё ещё колотится где-то в горле.

Марк издаёт неопределённый звук, похожий на приглушённый смешок, когда я разворачиваю его. Он не сопротивляется, позволяя подтолкнуть себя, но делает это с видом, будто только что одержал величайшую победу в жизни.

— «Провокатор»? — он оборачивается через плечо, и в глазах пляшут чертики. — Мел, признай, тебе просто не хватило смелости. Ты проиграла этот раунд. Запиши в блокнотик: один-ноль в пользу великолепного меня.

Он делает несколько шагов в сторону своей комнаты, но останавливается в дверном проёме, облокотившись о косяк. Вся расслабленная поза говорит о том, что он всё ещё чувствует моё замешательство, и это доставляет ему почти физическое удовольствие.

— Ладно, ладно, ухожу, чтобы не ослеплять тебя своим сиянием, — он подмигивает и, наконец, скрывается за дверью. Через секунду я слышу, как он что-то бормочет себе под нос, и звук отодвигаемого ящика с одеждой.

Я остаюсь одна в гостиной с чашкой остывающего кофе и тяжёлым чувством в груди. Марк был прав — он видит меня насквозь. И самое страшное в том, что наглый флирт был единственным, что сейчас удерживает от желания просто свернуться калачиком на диване и начать паниковать из-за сообщения отца. Смотрю на свои руки и чувствую, как внутри всё дрожит. Время утекает, как песок сквозь пальцы, а я даже не знаю, как сказать ему, что срок пребывания здесь может закончиться.

Через полчаса мы сидим на диване, обложившись вредной едой и ледяным лимонадом. Марк сосредоточенно сортирует новый материал, лицо освещено синеватым светом экрана. Я стараюсь сосредоточиться на моменте, на вкусе еды, на его присутствии рядом, чтобы заглушить тревожный голос в голове.

— Покажешь? — прошу я, с любопытством заглядывая в экран.

Марк, который до этого сосредоточенно хмурился, вглядываясь в таймлайн, с лёгким сомнением смотрит на меня. Он прижимает ноутбук к себе — привычный жест защиты «государственной тайны», хотя я знаю, что это просто игра.

— Ты уверена? — он иронично приподнимает бровь. — Там есть кадры, где я выгляжу настолько пафосно, что даже сам начинаю себя ненавидеть. Готова к такому уровню самолюбования?

Не дожидаясь ответа, он подвинулся, освобождая место на диване. Нажимает «пробел», и по монитору плывут кадры с Бали: сочные, перенасыщенные зелёным и золотым. Камера плавно летит над рисовыми террасами.

— Смотри, — он указывает на экран. — Вот здесь поймал момент, когда свет падает идеально. Волшебный контраст.