Я чувствую, как рука на талии сжимается крепче, буквально вжимая в себя, словно он боится, что если отпустит хоть на секунду, я растворюсь в воздухе или просто исчезну. Вторая рука перемещается к затылку, пальцы зарываются в волосы, фиксируя, не давая возможности отстраниться или передумать.

В этом поцелуе сосредоточено всё: и его страх быть отвергнутым, и моя глухая тоска по дому, и та дикая, неконтролируемая тяга, которая жгла нас обоих изнутри. Весь мир за пределами дивана перестаёт существовать. Исчезают сообщения отца, исчезают миллионы подписчиков, исчезают правила и запреты. Остаётся только запах кожи, жар дыхания и этот сумасшедший ритм сердец, который теперь бьётся в один такт.

Когда он на мгновение отстраняется, лоб прижимается к моему. Он тяжело дышит, а глаза, всё ещё прикрытые, кажутся абсолютно счастливыми. В этом моменте он выглядит таким настоящим, что у меня перехватывает дыхание.

— Чёрт... — хрипло выдыхает он прямо в губы. — Если это был какой-то твой магический трюк с гипнозом... то, пожалуйста, никогда не снимай его с меня.

— Это не я, — голос срывается на хрип, и я чувствую, как по телу всё ещё пробегают электрические разряды. — Ты сам это начал... Потом не жалуйся.

Марк издаёт низкий, гортанный звук — что-то среднее между смешком и стоном. Приоткрывает один глаз, и в этом взгляде такая концентрированная, почти хищная уверенность, что у меня перехватывает дыхание.

— Жаловаться? — он снова прижимается лбом к моему, и я чувствую, как губы едва касаются моих, дразня и обещая продолжение. — Мел, я только что получил самый лучший контент в своей жизни, и он даже не предназначен для публикации. Я в полном восторге от того, что сам это начал.

Рука на талии медленно скользит ниже, притягивая ещё плотнее, так что я чувствую каждый изгиб его тела. Весь цинизм, вся эта броня из иронии окончательно рассыпаются, оставляя только этого честного, жадного до меня парня. Я чувствую, как внутри всё плавится, и единственное, чего хочу, — чтобы этот кокон из его рук никогда не исчезал.

— Значит, ты принимаешь правила игры? — шепчет он, и голос становится опасно глубоким. — Потому что теперь, когда я знаю, что ты тоже этого хочешь... я не собираюсь останавливаться на одном поцелуе.

Он снова накрывает мои губы своими, но на этот раз поцелуй становится медленнее, глубже и требовательнее. Он словно пробует на вкус, исследуя каждую грань чувств, и в этом есть какая-то пугающая, но невероятно притягательная искренность. Я закрываю глаза, полностью отдаваясь этому чувству, позволяя ему вести меня туда, где нет страха и правил.