Катер тихо причаливает к берегу, и Марк помогает не соскользнуть в воду, когда я схожу на причал. На набережной уже зажигаются редкие огни. Вокруг прогуливаются парочки, держась за руки, и мы совсем не выделяемся из толпы. Разве что взгляд теперь более влюблённый.

Марк не спешит отпускать руку после того, как мы окончательно ступаем на твёрдую землю. Напротив, он сжимает пальцы чуть крепче, словно заземляясь после всего эмоционального шторма, который мы пережили на катере. Мы медленно идём вдоль набережной, и я чувствую, как между нами теперь вибрирует новая, особенная энергия — тихая, но невероятно прочная.

Вечерний Стамбул окутывает прохладой и ароматами жареных каштанов и крепкого кофе. Мы проходим мимо витрин, смеющихся людей и уличных музыкантов, но для меня всё это превращается в размытый фон. Всё внимание сосредоточено на тепле ладони и на том, как он время от времени бросает короткие, почти осторожные взгляды.

— Знаешь, — вдруг произносит он, нарушая уютное молчание, — я всю жизнь считал, что идеальный кадр — это когда всё выверено до пикселя. Свет, композиция, цветокоррекция...

Он останавливается и разворачивает меня к себе, притягивая за талию. В свете ближайшего фонаря глаза кажутся почти чёрными, но в них всё ещё пляшут те самые золотистые искры заката.

— Но сейчас я понимаю, что самые крутые моменты — это когда всё идёт наперекосяк. Когда ты не контролируешь ситуацию, когда сценарий летит к чертям, и ты просто... чувствуешь.

Я смотрю на него, и сердце сжимается от осознания того, насколько он сейчас открыт. В этот момент он не стример с миллионами подписчиков, а просто человек, который нашёл что-то по-настоящему ценное в хаосе своей жизни.

Он мягко касается лбом моего, и я чувствую, как он тихонько выдыхает, словно сбрасывая с плеч какой-то огромный груз.

— Спасибо, что позволила мне быть... неидеальным. Это, пожалуй, самый ценный подарок, который мне когда-либо делали.

Я чувствую, как дыхание касается кожи, тёплое и ровное. Вокруг проходят люди, кто-то смеётся, где-то играет музыка, но в этом маленьком пространстве сейчас существуем только мы двое.

— Знаешь, — говорю я, осторожно проводя пальцами по плечу, — я ведь тоже неидеальная. Боюсь, сомневаюсь, иногда хочу сбежать. И в Этерии меня учили, что это — слабость. Что маг должен быть уверенным, холодным, непоколебимым.

Он поднимает голову и смотрит на меня, и я вижу, как в взгляде отражается понимание, которого я не встречала ни у кого из сородичей.

— А здесь я поняла, что это не так. Что страх — это не слабость, а просто часть меня. И что кто-то может принять меня такой. Со всеми «багами» и «ошибками в коде», — я улыбаюсь, намеренно повторяя его слова, и чувствую, как между нами пробегает знакомая, искрящаяся химия.