Я смотрю на него, и счастливые слёзы сами собой наворачиваются на глаза. Медленно кладу руки на плечи, чувствуя под пальцами разгорячённую кожу.

— Мне уже очень спокойно и хорошо рядом с тобой, — тихо говорю я, и голос слегка дрожит. — Я не знаю, когда это началось. Не понимаю причин, ведь мы всё это время просто... были. Но понимаю, что без тебя давно бы потухла в своей маленькой квартирке, упиваясь жалостью к себе, злостью на то, что произошло, и ругая себя за ошибки прошлого.

Я поднимаю руку и пальчиками осторожно касаюсь влажной щеки, ощущая, как он едва заметно подаётся навстречу прикосновению.

— Я ни капли не жалею, что пришла к тебе в ту ночь, чтобы высказать претензии.

Марк тихо хмыкает, и в этом звуке слышится что-то похожее на облегчение. Он на мгновение зажмуривается, наслаждаясь прикосновением пальцев к коже, словно пытается впитать ощущение каждой клеткой тела.

Он едва заметно улыбается, и эта улыбка на редкость мягкая, лишённая всякого сарказма.

— Поверь, это было самое эффектное вторжение в мою жизнь. Ты просто вломилась в мой упорядоченный мир, и я даже не успел сообразить, как стандартные защитные механизмы дали сбой.

Он открывает глаза, и я вижу в них пугающую искренность. Теперь он не пытается казаться круче или холоднее; он просто здесь, со мной, в этом белом облаке пара.

— Сначала я убеждал себя, что мне просто любопытно. Ну, знаешь, этот драйв исследователя: понять, что ты за существо, как работает твоя магия и почему ты так отчаянно пытаешься меня игнорировать. Но в какой-то момент осознал, что твой голос значит для меня больше, чем весь этот шум из соцсетей и бесконечный поток лести от фанатов.

Я слушаю его, и сердце в груди бьётся так сильно, что кажется, будто он может почувствовать этот ритм через воду.

Марк осторожно перехватывает руку и прижимает к груди. Я чувствую, как сердце колотится о рёбра — быстро, рвано, совершенно не так, как обычно. Эта уязвимость сейчас кажется самым притягательным в нём.

— Мы оба были заперты в своих клетках, Мел. Я — в имидже бездушного циника, ты — в своей меланхолии. Ты не просто вытащила меня из этого стерильного одиночества, ты вернула способность чувствовать что-то настоящее. И если ценой за это стали весь тот стёб и взаимные подколы... что ж, я бы подписался на это снова и снова.

Пар мягко поднимается над водой, но теперь он не отделяет от мира — он будто прячет, укрывая уютной тёплой пеленой, создавая собственный кокон.

— Знаешь, — тихо говорю я, опуская ладонь на поверхность воды и медленно водя пальцами по водной глади, — я тут подумала… после всего этого мне почему-то больше всего хочется чего-то до смешного обычного.