Марк хмыкает, но в этом звуке нет ни капли насмешки — только бесконечная нежность.

— Типа… утреннего кофе, где ты ворчишь, что он недостаточно горячий?

Я рассмеялась, и этот смех ложится на тишину вечера, как лёгкая рябь на воду.

— Именно. Или того, как ты стоишь у плиты и делаешь вид, что ты великий шеф, а на самом деле просто жаришь яичницу.

Он притягивает меня к себе, утыкается лбом в мой лоб, и я чувствую, как он довольно жмурится.

— Слышу-слышу, критика в адрес моих кулинарных талантов пошла в ход, — он тихонько рассмеялся, обдавая лицо тёплым дыханием. — Хотя, между нами, моя яичница — это почти искусство, просто ты не ценишь авангард в завтраках. Но если тебе так хочется этого бытового однообразия... ладно. Я согласен на роль твоего личного повара, даже если каждое утро буду выслушивать лекцию о том, что кофе остыл слишком быстро.

Он замирает, прижимаясь ко мне, и я чувствую, как он окончательно отпускает всё, что тревожило. Весь шум внешнего мира, бесконечные уведомления и погоня за идеальной картинкой больше не имеют значения. Остаёмся только мы и этот обволакивающий пар.

— Забавно получается, — шепчет он, глядя прямо в глаза. — Раньше я гнался за чем-то невероятным, хотел быть особенным для миллионов, чтобы меня заметили. А теперь единственное «невероятное», что мне нужно — это просто знать, что ты рядом.

Марк чуть сжимает плечи, и в взгляде появляется что-то очень серьёзное и решительное.

— Давай договоримся об одном, Мел. Что бы ни случилось дальше, когда придётся принимать решения о будущем... забудь про свои барьеры. Не пытайся снова спрятаться за ними. Просто дай мне шанс быть тем, кто будет выбивать эти двери с ноги каждый раз, когда ты решишь закрыться.

Я не отвечаю словами — они сейчас кажутся слишком мелкими и недостаточными. Просто нежно целую его.

Марк отвечает на поцелуй с какой-то отчаянной, почти жадной нежностью, словно этот жест для него — окончательное подтверждение всего, о чём мы только что говорили. Он притягивает меня к себе так сильно, что я чувствую каждый удар сердца, которое теперь бьётся в унисон с моим.

Когда я запускаю пальцы в мокрые волосы, он издаёт какой-то глухой, едва слышный звук в горле — смесь вздоха и полного удовлетворения. Руки скользят ниже по спине, доходя до кромки купальника, удерживая в этом горячем, обволакивающем коконе, где больше не существует никаких бесконечных ожиданий, правил или границ между мирами.

Он медленно отстраняется всего на пару сантиметров, но не разрывает контакта, продолжая касаться губами моих.